ЎЎЎ 92-3. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 92-3. 1999-3. Койданава. "Кальвіна". 2026.

Л. Л. Габышева,

ЯГУ

«СЛОВАРЬ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» Э. К. ПЕКАРСКОГО

И СОВРЕМЕННОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ

1. «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского, созданный в конце XIX - начале XX веков, отвечает актуальнейшим запросам и проблемам современного языкознания и, в первую очередь, этнолингвистики. Этнолингвистическая направленность «Словаря» проявляется не только в том, что в нем получили отражение экзотизмы, этнографизмы и другая безэквивалентная лексика. Перефразируя известное высказывание В. Г. Белинского, можно сказать, что народный национальный характер «Словаря» Пекарского заключается не в описании якутской шубы тангалай или каши саламаат, а в точной передаче образа мышления и чувств, в целом, народного менталитета якутов. Идею «Словаря» хорошо передает его эпиграф, в котором соединены три ключевых понятия - язык, культура и мировоззрение народа.

2. На фоне контрастного сопоставления с лексикой русского языка автор «Словаря» бережно и скрупулезно выявляет несовпадение смыслового объема и семантических связей слов русского и якутского языков, становится прозрачной внутренняя форма якутского слова, все своеобразие комбинаторики его смысловых компонентов. Полисемия и синонимия, богато представленные в «Словаре» Пекарского, позволяют современному исследователю выделить «совокупности регулярно связанных представлений» (выражение М. М. Покровского), осмыслить правила внутренних сцеплений и объединений значений слов в тесной связи с мировоззрением народа, выявить то своеобразие языкового раскроя концептуального материала, изучение которого стало неотъемлемой частью современной лексикографической практики.

3. Значительное количество статей в «Словаре» Пекарского включают культурно-этнографические сведения о вещи, мифологические и ритуальные мотивы, в которых участвуют денотаты данных слов; наряду с лексической системой представлены паремиологическая система якутского языка, а также словарь эвфемизмов и фразеология, все, что отражает ходячие представления и стандартные жизненные ситуации, касающиеся обозначаемого предмета. В качестве основного источника иллюстративного материала используются фольклорные тексты, типичные отстоявшиеся (системные) контекстные употребления слова, приведены постоянные эпитеты, устойчивые сравнения, эпические формулы и другие клише, характерные для языка фольклора. Другими словами, толкование лексического значения слова сопровождается культурным фоном, так называемой фоновой информацией. К лексическому значению слова оказываются присоединенными различного рода коннотации: культурно-исторические, эмоционально-оценочные; у лексемы активизирован ассоциативный потенциал. В результате слово предстает, с одной стороны, как единица лексической системы, с другой - намечается тенденция подхода к слову как к определенному культурному знаку. Сквозь призму языка в «Словаре», по существу, представлена культура.

4. Замысел параллельного издания «Словаря» и «Образцов народной литературы якутов» был вызван практической необходимостью успешного продолжения работы над словарем бесписьменного языка, с речевой стихией которого были органично слиты элементы устной народной культуры. С другой стороны, этот замысел преломляет сложнейшую теоретическую проблему взаимодействия языка н устного народного творчества, тенденцию сближения фольклора как коллективного бессознательного творчества с языком, тенденцию, возникшую в отечественной фольклористике со времен А. А. Потебни и А. Н. Веселовского. В «Словаре» Пекарского язык, миф, фольклор, обрядовая система, материальная культура якутов предстают в органичном сплаве, взаимно дополняя и более тонко дифференцируя смысловое содержание своих единиц.

«Стыковой» характер труда Пекарского близок современным исследованиям, которые стремятся соединить собственно лингвистическую методику с приемами и результатами смежных дисциплин, выводя, таким образом, анализ объекта на стык наук.

5. Естественно, в «Словаре» нашли отражение состояние и уровень лексикографической традиции рубежа ХIХ-ХХ веков, в рамках которой лексика изучалась, главным образом, в связи с экстралингвистическими факторами без учета внутренних принципов своей организации, системных и структурных свойств слова, особое внимание уделялось проблеме отношения между словом и вещью. Однако понять специфику лексического значения позволяет не взаимоисключающее Противопоставление «структурного» и «референциального» значений, а их синтез, учет всех факторов, формирующих языковое значение. В центре внимания гуманитарных наук всегда остается уникальное свойство слова называть и отражать окружающий мир, служить источником сведений о духовной и материальной жизни носителей языка

6. Заглавные лексические единицы даны в «Словаре» в алфавитном порядке. Избранный способ словорасположения, согласно мысли В. И. Даля, должен способствовать постижению духа языка и раскрывать законы его словообразования Надо отметить, что расположение лексических единиц якутского языка в алфавитном порядке близко основному принципу тюркского народного стиха, построенного на аллитерации, ассонансах и анафоре, якутские фольклорные тексты нередко содержат анаграммы и другие фонетико-семантические фигуры, что способствует порождению таких явлений, как народная этимология, контаминация слов и их значений.

7. По своей концепции «Словарь» Пекарского сопоставим с такими великими своими предшественниками в лексикографии, как словарь Махмуда Кашгарского «Дивану лугат ангурк» («Словарь тюркских языков») и «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля. Отметим, что словарь Махмуда Кашгарского был также двуязычным, ученые называют его энциклопедией этнографических, исторических, географических, фольклорных данных по тюркским народам, он содержит сравнительно-исторический материал. По необыкновенной полноте, с которой отражено в словаре народное речевое творчество, лексикографический труд Пекарского близок «Толковому словарю» В. Даля. Последний выходит далеко за пределы, ограничивающие обычно филологические словари, и дает также множество этнографических сведений.

/Россия и Польша. Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Тезисы докладов международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. 1999. С. 43-45./

П. П. Петров,

ИГИ АН РС(Я)

УВЕКОВЕЧЕНИЕ ПАМЯТИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПОЛЬСКОГО НАРОДА

В ТОПОНИМИИ ЯКУТИИ

В реестре географических названий Якутии мы находим десятки имен выдающихся деятелей польского народа и русских людей, имевших древние польские корни...

В номинациях улиц и переулков Якутска также отражены имена поляков Э. Пекарского, Ф. Кона, С. Мицкевича, В. Курнатовского, Ф. Дзержинского, А. Рыдзинского, С. Леваневского. В начале одноименной улицы установлен памятник большевику, основателю ЧК Ф. Дзержинскому. На стене фасада одного из домов, расположенного по проспекту Ленина, установлена мемориальная доска в честь памяти первого наркома связи, почт и телеграфа в правительстве Ленина, уроженца города Якутска В. П. Подбельского, отец которого политссыльный Палий Подбельский погиб в Якутске [7].

Улица имени Э. Пекарского имеется в селе Ытык-Кель - центре Таттинского улуса, где он отбывал ссылку. Вблизи села Черкех того же улуса находится и содержится в надлежащем порядке могила политссыльного В. Ф. Трощанского, умершего в 1898 г. В ограде кладбища Никольской церкви в Якутске был похоронен политссыльный, активный член партии «Пролетариат» Людвиг Янович. Его могила так же, как и тысячи могил горожан, похороненных на этом кладбище, была снесена в 30 - 40-е гг. текущего столетия...

Интерес якутян привлекают номинации, связанные с историей Якутии, в самой Польше. Но достаточных сведений у нас не имеется. Известно лишь, что в городе Львове, входившем до второй мировой войны в состав Польши, есть улица Якутская. Тысячи якутян принимали участие в освобождении Польши от немецко-фашистских захватчиков. В братских могилах, находящихся на территории Польши, покоится священный прах сотен, а может быть, и тысяч представителей якутского народа. Надо сказать, что некоторые граждане нашей республики имеют звания почетных граждан Польской Народной республики.

Литература

7. Петров П. Улицы и площади Якутска. // Полярная звезда, - 1997. - № 4. - С. 10-27.

/Россия и Польша. Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Тезисы докладов международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. 1999. С. 51./

С. Н. Горохов,

ЯГУ

НАРОДЫ СЕВЕРА ГЛАЗАМИ ПОЛЬСКИХ ССЫЛЬНЫХ

1. Польские политические ссыльные, попав в далекую Якутию, фазу же заметили ужасающую нищету, горе и страдание основной массы якутского общества в целом, так называемых «бродячих» инородцев, т.е. эвенков (тунгусов), эввенов (ламутов), юкагиров (одулов) и др. Люди, испытавшие на себе угнетение, произвол и жесткий национальный гнет, с глубоким пониманием и состраданием наблюдали беспокойную жизнь бедняцкой части населения области. Единственным способом как-то повлиять на судьбу коренных народов далекого Севера было освещение их жизни и быта на страницах периодической печати, в научных исследованиях, мемуарах.

2. Основная масса польских ссыльных оседала в Центральной Якутии, и только единицы оказывались невольными обитателями отдаленных северных улусов, где проживали тунгусы, ламуты, юкагиры и чукчи. Среди попавших в северные округа в разное время были: А. А. Бовбельский, Э. И. Студзинский, А. И. Шиманский, В. Л. Серошевский, В. И. Зак, Ф. И. Цобель и др. Э. К. Пекарский в 1904 г. в Казани издал книгу «Поездка к приаянским тунгусам», в которой довольно широко осветил жизнь и быт эвенков Южной Якутии...

/Россия и Польша. Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Тезисы докладов международной научной конференции. 24-25 июня 1999 г. Якутск. 1999. С. 57./

Слепцов П. А.

О ВКЛАДЕ ПОЛЬСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

В ЯКУТСКУЮ ФИЛОЛОГИЮ

(к аспектам изучения традиционного наследия).

Польские исследователи внесли выдающийся вклад в развитие якутской филологии, в частности, якутского языкознания и фольклористики...

В конце XIX в. С. В. Ясремский подготовил обширные переводы образцов якутского народного творчества, которые были изданы в советское время в виде 7-го тома Трудов Комиссии АН СССР по изучению Якутской АССР [* Ястремский С. В. Образцы народной литературы якутов. - Л., 1929. - 226 с.]...

Работа С. В. Ястремского вышла под редакцией Э. К. Пекарского, как и «Образцы» последнего, сплошным прозаическим текстом, хотя в авторской рукописи С. В. Ястремского текст оригинала и переводов разбит на стихотворные строки [* Эргис Г. У. Очерки по якутскому фольклору. - М.: Наука, 1974. - с. 39.]. Это - деталь существенная. Она говорит о том, что С. В. Ястремский воспринимал якутский героический эпос как сугубо поэтическое творение народа. И в своей статье он неоднократно подчеркивает именно поэтический характер олонхо; пишет, что это «очаровательный мир, полный поэзии, полный могучих красок» (с. 3), где народ «громко и поэтически страстно поет на родном языке» (с. 8) и др. Поэтому не случайно, что именно С. В. Ястремский, насколько известно, делал первую попытку представить олонхо, как поэзию, стихотворными строками, что блестяще и осуществлено в наше время Г. У. Эргисом и его последователями.

Среди политических ссыльных поляков, в разное время занимавшихся изучением якутского языка и фольклора, совершенно особое место принадлежит деятельности Эдуарда Карловича Пекарского, о чем достаточно много написано. «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского - уникальное явление в мировой тюркологии и до сих пор не имеет себе равных как по полноте и разнообразию языкового материала, так и по высочайшему уровню его лексикографической обработки, точности и полноте раскрытия значения слов, всей лексико-семантической, морфологической системы языка, по широте сравнительного материала, этнографических, фольклорных данных. Этот фундаментальный труд пользуется непререкаемым мировым авторитетом и по справедливости считается подлинной энциклопедией жизни якутского народа XIX - начала XX в. Его значение как абсолютно надежного источника для якутоведов самых различных направлений, тюркологов и алтаистов со временем будет возрастать (о «Словаре» см.: [* Оконешников Е.И. Э.К. Пекарский как лексикограф. -Новосибирск: Наука, 1982. - 146 с.]).

«Образцы народной литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского, включающие записи его и других под его руководством, относятся к самым значительным явлениям якутской дореволюционной письменной культуры. Три их тома в восьми выпусках, включая записи В. Н. Васильева и И. А. Худякова, содержат 929 страниц якутского текста и до сих пор остаются крупнейшим фольклорным изданием, заложившим прочный фундамент якутской фольклористики. Это, безусловно, самое богатое по содержанию и образцовое по исполнению дореволюционное издание на якутском языке. В «Образцах» Э. К. Пекарского представлены почти все жанры якутского фольклора, среди которых, естественно, основное место заняли олонхо. Имеются олонхо, записанные со слов выдающихся исполнителей-олонхосутов, составлявших гордость народа Т. В. Захарова-Чээбия, И. Г. Теплоухова-Тимофеева, М. Н. Андросовой-Ионовой, Н. Абрамова-Кынат и др. Недаром такие знаменитые олонхо, как «Нюргун Боотур», «Кулун Куллустуур» в наше время переизданы (второе -два раза) и переведены на русский и другие языки. Уникальными по богатству, разнообразию содержания и языковым особенностям являются выпуски (их два) 2-го тома «Образцов» с текстами, собранными И. А. Худяковым. Э. К. Пекарский сверил их с оригиналами и провел тщательное редактирование.

Э. К. Пекарский со свойственной ему скрупулезной тщательностью выполнял огромную и кропотливую текстологическую редакторскую работу при подготовке фольклорных текстов к печати: исправлял бессчетное количество фактических ошибок тогдашних полуграмотных собирателей, уточнял, скрупулезно выискивал подлинные формы и смысл многочисленных, как он писал, «неизвестных и сомнительных слов, необычных оборотов и своеобразных форм» [* Образцы народной литературы якутов. - Ч. 3, вып. 1. -Пг., 1918. - с. 4]. Великолепно зная язык фольклора, Э. К. Пекарский иногда вторгался даже в текст подлинника, предлагая свои варианты, как правило, в смысловом отношении более точные, в стилистическом - более уместные. Подобная текстологическая работа имела целью восстановить, показать как можно выпуклее, полнее «канонический» язык и стиль олонхо с приданием им свойственной традиционности, формульности. Именно благодаря подобной самоотверженной работе Э. К. Пекарского тексты «Образцов», как это показывает предварительное изучение, воплощают все основные черты и типические свойства языка и стиля якутского фольклора, присущие им во второй половине XIX - начале XX в...

В заключение следует подчеркнуть также большое культурное значение научных занятий польских ученых, их благотворное влияние на местное население. Это выражалось, во-первых, в том, что исследователи довольно широко привлекали местное население к своим занятиям, сбору материалов, тем самым приобщая их к высокой культуре и способствуя утверждению сознания о большой ценности народного устного творчества, что стимулировало его дальнейшее развитие. С другой стороны, местное население оказывало существенную помощь в работе политссыльных. С. В. Ястремский, например, прямо писал, что его «Грамматика» «без тех постоянных объяснений всех грамматических форм и синтаксического строения, которые так охотно и толково давал мне господин А. П. Афанасьев, никогда не могла бы претендовать на титул самостоятельного исследования». С такой же благодарностью вспоминал С. В. Ястремский о помощниках по переводу «Образцов». В «Образцах народной литературы якутов» под редакцией Э. К. Пекарского названы 16 человек (и это далеко не полные данные, так как некоторые выпуски не вышли в свет), участвовавших в создании серии. А в создании «Словаря», как известно, участвовали многие представители якутского населения.

Культурное значение занятий польских ученых, с другой стороны, выражалось в практическом выходе работ в качестве учебных пособий, из которых выросли последующие грамматики, словари...

Об огромном культурном значении «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского говорить не приходится - оно очевидно. Пекарский составил также весьма полезный «Краткий русско-якутский словарь», вышедший вторым дополненным изданием в 1916 г. и получивший одобрение С. А. Новгородова [* Новгородов С. А. Первые шаги якутской письменности. – М.: Наука, 1977, - с. 23-28; Пекарский Э. К. Краткий русско-якутский словарь / Предисловие А. Н. Самойловича. – Якутск, 1906, - 147 с.; Он же. – 2-еизд., доп. – Пг., 1916. – 258 с.].

Таким образом, задача состоит в том, чтобы взглянуть на труды, материалы польских исследователей как бы изнутри и извлечь из этого наследия максимум полезного для дальнейшего развития науки и культуры.

/Ссыльные поляки в Якутии: Итоги, задачи, исследование пребывания. Сборник научных трудов. Якутск. 1999. С. 109-111,116-119./

Оконешников Е. И.

НОВОЕ ПРОЧТЕНИЕ

«СЛОВАРЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» Э. К. ПЕКАРСКОГО

Э. К. Пекарский вошел в историю отечественной и мировой тюркологии как создатель фундаментального «Словаря якутского языка» (в дальнейшем – «Словарь»).

Он содержит в себе около 38 тысяч заглавных слов с толкованием и снабжен богатым иллюстративным материалом (1).

Э. К. Пекарский, по нашим незаконченным данным. использовал для «Словаря» полные, отрывочные и сокращенные записи 31 олонхо (2).

В «Словаре» насчитывается 5632 ссылки на «Образцы народной литературы якутов». В их число нами не включены слова, зафиксированные автором с пометами ск. (сказки), пес. (народные песни), заг. (загадки), пог. (поговорки), посл. (пословицы), а также многочисленные ссылки автора на знатоков и исследователей якутского языка и фольклора, разнесенные по всем 13 выпускам «Словаря». Кстати заметим, что Э. К. Пекарский ссылки на источники делал тогда, когда сам по какой-либо причине (скорее всего, из-за чрезмерной загруженности) «не имел возможности проверить произношение и значение того или иного слова».

Иллюстративная часть «Словаря» также обильно снабжена примерами из всех жанров устного народного творчества, в частности, из героического эпоса – олонхо. Об этом красноречиво свидетельствует 17349 ссылок из 176 фольклорных источников.

Обширные энциклопедические сведения, приведенные как в толковании значений слов, так и в иллюстративной части «Словаря» охватывают различны стороны хозяйственной, экономической, духовной и культурной жизни якутов конца XIX и начала XX столетия. Другую отличительную черту представляет его фразеологическая насыщенность, передающая колорит, сочность, выразительность и образность якутского языка. Также весьма широко отражена народная терминология и профессиональная лексика.

Вся вышеприведенная лексика, связанная с бытом, жизнью и реалиями дореволюционного якутского народа, признавалась в недавном прошлом архаизированной. К ней относились: а) историзмы, связанные с социально-политическими, экономическими, религиозными и другими реалиями; б) так называемые «бытовые слова», традиционная народная терминология и профессиональная лексика; в) диалектные слова; г) изобразительная лексика (3). В связи с этим из уст представителей интеллигенции, в том числе некоторых известных писателей и ученых, иногда раздавались голоса о том, что «Словарь» Э. К. Пекарского устарел. Представляется, что подобное утверждение основывается на явном недоразумении.

В условиях демократизации и гуманизации «Словарь» Э. К. Пекарского начинает по-новому раскрывать свои потенциальные возможности. Когда ветер перемен принес с собой свободу беспрепятственного обращения к истокам материальной и духовной культуры народа саха, многие «устаревшие» слова вдруг «ожили» и приобрели былое общераспространенное употребление. Чтобы не быть голословным, приведем наиболее типичные примеры по некоторым важным лексико-семантическим пластам лексики языка саха.

1) Термины религии и верования: арчы 'отделение от какого-либо предмета тлетворных действий'; бохсуруй 'выгонять (из больного) злого духа (абааһы) особым криком'; ичээн 'прозревающий будущее'; 'знахарь'; көрбүөччү 'способность провидеть будущее'; сүр 'олицетворение энергии и силы воли', вообще психики в человеке; '... душа у человека и у животных'.

2) Названия орудий труда, предметов кузнечного ремесла: аҕаан 'точильный камень'; иэт 'ножичек из мягкого железа ... для выдалбливания деревянной посуды'; күөрт 'раздувальный кузнечный мех, состоящий из двух мехов'; кырыаччы 'чесалка лошадиная, скребница'; кэлии 'деревянная ступа... из цельного бревна'; талкы 'мялка, ... орудие, которым мнут кожи'; хатат 'огниво'; этирик 'дугообразный железный скобель, которым смягчают кожу'.

3) Терминология, связанная со скотоводством и коневодством: дьирим 'ремень у подпруги, ... подпруга'; күкүр 'ясли вокруг хлева, ... сусека для дачи сена скоту'; кэс о корове: 'стельная'; отор 'временное летовье'; 'кратковременное жилье'; кычым 'савры', 'тебеньки седельные', 'кожаные лопасти по бокам седла'; томторук 'берестяной намордник у телят'; үтүрүм 'дойная кобыла или корова, притом обегавшаяся'; ходуу 'озерная трава, которую косят по льду'.

4) Термины, обозначающие посуду, утварь: айах 'самый большой кубок для питья кумыса ...', далбар 'большой берестяной сосуд...'; 'кожаный кумысный сосуд'; кытыйа 'большая деревянная чашка'; 'деревянная чаша средней величины'; матаарчах 'сосуд для хранения молочных остатков; деревянный кубок средних размеров ... для питья кумыса'; хаппар 'женская сумочка из ровдуги или красного сукна, вышитая шелком ...'; ымыйа 'большой деревянный сосуд; ... кубок для кумыса'.

5) Термины, относящиеся к пищевым продуктам и напиткам: аҕараан 'лучший сорт сыма, забеленного таром или суоратом'; анаҕаһын 'мелкоистолченный порошок высушенных корней сусака, идущий в пищу ...'; барча 'резаная мелкая рыба, сперва сваренная, а потом прокопченая...'; көгөлөҥ 'бульон из небольшого количества молока с водою'; сыма 'вареная мундушка, перемешанная с сорой ...; мелкая рыба, разложившаяся от квашенья в ямах'; сыһык 'вообще запас'; суорат 'заквашенное вареное молоко ..., сора, простокваша'; тар 'суорат, который в перебродившем за лето виде запасается на зиму'; ымдаан 'кислое питье, приготовляемое через сучение мутовкой'.

6) Термины семейно-бытовых отношений и родства: бадьа 'жена младшего деверя; жена мужнина племянника'; бэргэн 'жена старшего деверя'; жена 'младшего деверя'; ини 'младший родственник по отцу, если говорящий — мужчина'; сулуу 'калым, цена за невесту'; суорумньу 'посланец', посланный для высватывания'; сурус 'младший родственник по отношению к старшей родственнице'; төркүт 'приезд новобрачной к родственникам и друзьям, бывшим у нее на свадьбе и получившим подарки, за отдарками'; ходоҕой сродство двух матерей..., сватья'.

7) Термины, обозначающие одежду, предметы туалета и украшения: арбаҕас 'ветхая (с поношенным, полинявшим мехом) доха'; бастьҥа 'головной убор замужней женщины'; бэгэлчи 'накладка на внешнюю часть кисти руки без пальцев'; олооччу 'меховые сапоги шерстью наружу'; торбаса 'из коровьей кожи или оленьих лап'; саары 'сары'; 'непромокаемая черневая обувь из кожи'; сутуруо 'исподнее платье вроде отдельных рукавов, покрывающих ноги до ступни...'; хадьааһын 'меховая обшивка спальной подстилки'; 'задняя нижняя обшивка зимней шапки'.

8) Термины, относящиеся к явлениям природы и растительному миру: долохоно 'боярышник'; кучу 'узколистый кипрей', 'Иван-чай'; кыа 'трут, трутная трава'; кытыан 'можжевельник, хвойный кустарник'; сиһик 'ольха'; 'вид ивы ...'; тыҥ 'денница, утренняя заря'; үксүөн 'слякоть, дождь, смешанный со снегом'; үөк 'первый выпавший снег для санного пути'; үргэл 'плеяды, созвездие'; хочуон 'род щавеля, конский щавель'; ымыйах 'черноголовник, кровохлебка лекарственная'.

9) Термины охоты и рыболовства типа: атара 'снаряд ... для ловли карасей на мелких местах во время метания икры'; куойа 'овальный топкий деревянный обруч, к которому прикрепляется волосяной котел (сетка) рыболовного сака'; кирис 'тетива лука'; 'крученая веревка из воловьей кожи'; түөрэй 'деревянная палка (кружало) с проделанным посередине отверстием, в которое вставляют рукоять сачка (куйуур) во время ловли рыбы'; тайыы 'пика'; 'копье'; ырба 'железное вилообразное острие на переднем конце стрелы'; 'вилообразный наконечник стрелы'.

10) Слова, относящиеся к медицине и различным заболеваниям: ана 'болезненный припадок с потерею сознания; апоплексия'; мүһэлгэ 'период окончания времени чадорождения'; одуруун 'трахома'; отоһут 'якутский лекарь'; 'знахарь'; 'костоправ'; соҕуо 'зоб (у человека)'; 'болезненный желвак у скота'; сотуун 'сибирская язва'; толугур 'парши, желуди на теле животного'; хаанньыт 'кровопускатель; цирюльник'.

11) Термины, относящиеся к дому и домашним вещам: кэтэҕириин 'передняя сторона или часть юрты против камина'; 'сторона, противоположная входу'; сандалы 'древний стол... из досок или бересты'; сэбэргэнэ 'балка юрты'; хоро 'выступающая наружу часть дымовой трубы'; холлорук 'полка'; 'образница'; 'узкая полка'.

12) Термины игр и развлечений типа: кулун куллуруһуу 'игра, состоящая в том, что все берутся за руки, причем двое крайних (самые большие), подымая руки, изображают ворота; на крик их: "куө-куө-куө" все, начиная с малых, проходят в ворота'; мохсуо 'городки'; хабылык 'игра на лучинках, которые подбрасываются вверх и подхватываются на лицевую сторону руки'; чохчоохой 'танец девочек, изображает движения доильщицы кобылы, переходящей от одной кобылицы к другой, и состоит из прыжка в полу сидячем положении, в бесконечном описывании круга навстречу солнцу'.

13) Общественно-политическая и социальная терминология типа: кумалаан 'бедняк, состоящий на прокормлении родового общества; человек, содержимый на счет родовой благотворительности'; кулуба 'голова, выборный начальник улуса; улусный голова'; сугулаан 'дом родового управления, мирская изба'; тойон 'господин, владыка'; 'лицо, облаченное властью'; улуус 'улус, волость'; умнаһыт 'нищий, просящий милостыню'; хамначчыт 'работник, батрак, слуга, прислужник, прислуга, раб'.

14) Слова, обозначающие отвлеченные понятия типа: аман аман өс 'заветные, задушевные, приятные слова (речи)'; далан 'большой, громадный, огромный, длинный'; өһук 'старина, древность'; дархан 'важный, почтенный, горделивый, церемонный'; сэт 'неблагополучие, невзгода, худое последствие'; томоон 'порядок, аккуратность, благообразие, приличие'; уххан 'свежесть, недавность, близость прошлого (по времени)'.

Приведенные слова, как наглядно иллюстрирует их семантическая характеристика, относятся, безусловно, к наиболее употребительной исконной лексике.

Как показывает материал «Словаря» Э. К. Пекарского, процесс архаизации коренных слов происходил и по другим лексико-семантическим разделам языка саха. Среди них слова, относящиеся к народным обычаям, традициям и нравам, собственным именам и географическим названиям, административному делению, военному делу и т.д.

Кроме вышеприведенного, встречается в «Словаре» довольно значительное количество образных и диалектных слов, функционирующих в данное время в составе активной лексики языка.

Выдающиеся ученые прошлого и настоящего в оценке «Словаря» Э. К. Пекарского на редкость были единодушны в том, что это - словарь-копилка, словарь-сокровищница языка. Только такой тип словаря мог достаточно полно и точно отразить в синхронном разрезе то состояние живого народного языка, в каком он бытовал в устах его носителей. «Исходя из того простого положения, - объяснял автор основное назначение «Словаря», - что «в языке народа всего полнее отражается его душа», я думал, что чем больше будет собрано мною якутских слов, чем точнее будет объяснено каждое из них, тем более ценный материал я буду в состоянии дать другим исследователям для понимания «души» якутского народа» (4).

К великому сожалению, самые ценные и исконные лексико-семантические пласты, отражающие «душу» народа, объявлялись «устаревшими» или утратившими свою функциональную активность. Подобное утверждение в то время было вполне закономерным и имело безапелляционное теоретическое обоснование. Оно заключалось в том, что указанные лексико-семантические группы слов относились к той области лексики, которая отражала отжившие понятия и реалии дореволюционной патриархально-феодальной жизни якутов. Между тем, народная терминология, профессиональные, и образные слова как раз были органически связаны с нестандартными эстетическими, выразительными ресурсами языка и особым складом творческого мышления дореволюционных якутов.

В новых исторических условиях возрождения и развития общенационального языка («ийэ тыл») саха «Словарь» Э. К. Пекарского приобретает былую необычайную актуальность. Только надо уметь им пользоваться. Научное и практическое значение «Словаря» с течением времени будет, несомненно, возрастать.

Литература и источники

1. О Словаре подробно см.: Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф. - Новосибирск, 1982.

2. Об этом см.: ПФАН, ф. 202, оп. 1; оп. 2.

3. Об этом см.: Слепцов П. А. Якутский литературный язык. Формирование и развитие общенациональных норм. - Новосибирск, 1990. - С. 127-147.

4. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка. - Вып. 1 / Предисловие. - СПб., 1907. - С. III.

/Ссыльные поляки в Якутии: Итоги, задачи, исследование пребывания. Сборник научных трудов. Якутск. 1999. С. 140-147./

С. Д. Мухоплева

ЯКУТСКОЕ НАРОДНОЕ ПЕСЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО ГЛАЗАМИ

ПОЛЬСКИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ – ПОЛИТИЧЕСКИХ ССЫЛЬНЫХ

Поляки, сосланные в Якутию и жившие в ней в конце 70-х - начале 90-х годов XIX в., активно включились в планомерное стационарное исследование народов Якутии, участвуя в деятельности РГО. Для них объектом изучения стали общественное устройство, быт, экономика, материальная и духовная культура аборигенов, в том числе и народная песня якутов.

Якутская песня [* В статье слово «песня» употребляется в широком смысле, как рабочий термин, обозначающий любой вокализ, начиная с раннепесенных образований до поющихся частей олонхо и шаманских камланий. Это вызвано сложностью жанрового деления песенного творчества народа и разным употреблением термина исследователями.] своей необычностью, как и вся якутская действительность того времени, конечно, вызывала шок [* Суть культурного шока, как пишет Л. Г. Ионин, - конфликт старых и новых культурных норм и ориентации, старых - присущих индивиду как представителю того общества, которое он покинул, и новых, то есть представляющих то общество, в которое он прибыл. Собственно говоря, культурный шок - это конфликт двух культур на уровне индивидуального сознания (Ионин Л. Г. Социология культуры. - М.: Логос, 1996. - с. 17.).] у представителей европейской культуры. Не были исключением и польские политические ссыльные. Пионерами в изучении и публикации образцов песенного творчества стали такие известные поляки-якутоведы, как Э. К. Пекарский, С. В. Ястремский, В. Л. Серошевский и Н. А. Виташевский.

Каждый польский исследователь открывал мир народной песни якутов не только для себя, но и для всей образованной Европы определенным образом. Так, Э. К. Пекарский издавал якутские тексты песен и эпоса-олонхо, собранные им самим и другими в «Образцах народной литературы якутов» [* Образцы народной литературы якутов: В 3 т. - СПб., 1907- 1918.]. Кроме того, он в своем «Словаре якутского языка» народным песенным терминам посвятил специальные статьи [* Пекарский Э. К. Словарь якутского языка: В 3 т. - 2-е изд. - Якутск, 1958-1959.]. С. В. Ястремский, влюбленный в очаровательный мир олонхо, занялся переводами олонхо, песен и других жанров и издал их на русском языке в «Образцах ...» [* Ястремский С. В. Образцы народной литературы якутов. - Л., 1929.]. Эдиционно-издательская деятельность вышеуказанных авторов, принципы перевода С. В. Ястремского, словарные статьи Э. К. Пекарского по песням ждут своих исследователей...

/Ссыльные поляки в Якутии: Итоги, задачи, исследование пребывания. Сборник научных трудов. Якутск. 1999. С. 148-149,157./