ЎЎЎ 98-2. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 98-2. 2005-2. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

    И. Г. Макаров

                                  Уголовная, религиозная и политическая ссылка в Якутии

                                                                Вторая половина ХІХ в.

                                                                              Глава II

                              ПРАВОВОЕ И МАТЕРИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ССЫЛЬНЫХ

                                                       Расселение и надзор за ссыльными

    Поднадзорные устанавливали связь друг с другом, посылая письма с другими людьми. Местное начальство стремилось держать под надзором и эту форму связи. 7 декабря 1879 г. областное управление поручило Якутскому городскому полицейскому управлению довести до сведения населения, «чтобы они ни в каком случае не принимали бы без ведома полиции от государственных и политических преступников, их жен и вообще всех поднадзорных писем для подачи на почту или отвода в другие города и селения для раздачи там по адресам. Не давали бы вышесказанным лицам согласия на пересылку писем под своими адресами». В случае поступления писем предлагалось передавать их в полицейское управление и поступать с ними согласно правилам о корреспонденции. Однако все же государственные преступники при пересылке писем друг к другу пользовались услугами знакомых. Это подтверждает, например, цитата из письма Э. К. Пекарского Л. Г. Левенталю от 12 апреля 1895 г.: «Пишу Вам, когда у меня масса гостей-якутов. С одним из них отсылаю это письмо на Чурапчу» (45). Конечно, это был не единичный случай.

                                                                              Глава III

                ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ

                               И ВЛИЯНИЕ ССЫЛЬНЫХ НА МЕСТНОЕ НАСЕЛЕНИЕ

                             Исследовательская деятельность государственных ссыльных

    Изучением якутского языка также занимался политический ссыльный поляк А. И. Шиманский, прибывший в Якутск 24 июня 1879 г. В ссылке он задумал написать книгу «Якутский край и его жители», состоящую из восьми глав, для которой он собрал довольно солидный материал. Однако Шиманский не смог ее опубликовать, а рукопись, по данным А. Барковского хранится в архивах Варшавы и Кракова. Одновременно он приступил к работе над «Сравнительным словарем якутов», состоящим из 200 якутских слов с параллельным текстом на русском, немецком, польском, литовском, сербохорватском, греческом и латинском языках. После выхода в свет в 1899 г. «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского А. И. Шиманский оставил почти законченную работу. Позже, в 1905 г., он опубликовал статью «Происхождение и действительное значение слова „тунгус”», но она вызвала нелестную критику Э. К. Пекарского (110). А. И. Шиманский, как указывает Т. Н. Оглезнева, подарил В. Л. Серошевскому научную программу изучения Сибири, которая оказала практическую помощь последнему в сборе этнографических материалов о якутах (111). А. И. Шиманский собрал материалы по якутскому фольклору и опубликовал сказку «Юрдюк Устук Уус», легенду «Как бог сотворил человека», также написал серию рассказов на якутские темы, которую назвал «Очерки».

    2 ноября 1881 г. в ссылку с намерением продолжить революционную работу прибыл студент Харьковского ветеринарного института 22-летний Э. К. Пекарский. «Я думал, — писал он, — что, ведь, якутский народ — это есть часть российского народа, и я буду продолжать делать то, что я делал в России, т. е. вести пропаганду» (112). Но, почувствовав отсутствие интереса населения к решению социальных проблем революционным путем, он оставил свои первоначальные намерения. К этому времени, 1 декабря 1881 г., в ссылку прибыл бывший студент Санкт-Петербургского университета сын генерала Н. С. Тютчев, который привез с собой два экземпляра «Якутско-немецкого словаря» О. Н. Бетлингка. Для незнающих якутский язык этот словарь стал настольной книгой. Можно предположить, что один экземпляр Н. С. Тютчев подарил Э. К. Пекарскому, жившему в соседнем Игидейском наслеге Батурусского улуса Якутского округа. Однако последний писал, что о существовании словаря О. Н. Бетлингка он «не слыхал» в течение 2-3 лет пребывания в ссылке. Однако представляется, что именно под влиянием словаря Бетлингка уже в 1881 г., т. е. со времени поселения, Пекарский стал работать над составлением словаря якутского языка. Кроме того, он знал о существовании русско-якутского словаря И. А. Худякова, о котором ему мог рассказать Д. Д. Попов, рецензировавший, согласно данным П. С. Троева, этот словарь. Позже, в 1896 г., Э. К. Пекарский сделал пометку на отзыве Д. Д. Попова о словаре И. А. Худякова» (113).

    В сборе лингвистического материала, объяснении значений слов Э. К. Пекарскому практическую помощь оказали старик-якут Очекун, Д. Д. Попов, В. М. Ионов, голова Батурусского улуса Е. Д. Николаев и др. Кропотливо изо дня в день Пекарский собирал якутские слова и описывал их значение. Эта деятельность стала легальной благодаря участию автора в работе Сибиряковской экспедиции в 1894-1896 гг. После многолетнего упорного труда Э. К. Пекарский закончил фундаментальную работу «Словарь якутского языка». По объему материала, научной ценности работа Э. К. Пекарского стала огромным вкладом в лингвистическую науку.

    Кроме «Словаря якутского языка» Пекарский опубликовал «Образцы народной литературы якутов» в трех томах, восьми выпусках, куда вошли произведения устного народного творчества. В соавторстве с Г. Ф. Осмоловским вышла статья «Якутский род до и после прихода русских», с Н. Поповым — «Средняя якутская свадьба» и «Среди якутов», с В. Васильевым — «Плащ и бубен якутского шамана» и др...

    Трижды в якутской ссылке (30. 05 и 27. 08. 1888, 22. 12. 1889) был В. А. Данилов, который говорил о себе, что он социалист по убеждению, «обитатель земного шара» по месту проживания. В первой ссылке он проживал в Батурусском улусе, а в последних — в Колымском округе. На последнем местожительстве в местности Родчево он женился на инородке А. Сивцевой и на ее средства занимался торговлей. На основе своих наблюдений он написал статью «Особенности психического мира якутов Колымского округа в зависимости от их культуры». В ссылке он стал религиозным человеком. Религиозное мировоззрение В. А. Данилов связывал с географической средой и культурным уровнем человека Он оставил рукописи воспоминаний «Пережитое и переживаемое». «Воспоминания о Петре Алексееве», опубликовал ряд статей о религиозном обновлении человека» (114)...

   Сбором, обработкой и изданием устного народного творчества занимались ссыльные И. А. Худяков. А. И. Шиманский. Э. К. Пекарский и др...

    Все, кто занимался научно-исследовательской работой в нарушение закона, нелегально, по своей инициативе, принимали участие в работе этнографической Сибиряковской экспедиции, благодаря которой существующая власть официально признала необходимость и полезность научных изысканий государственных ссыльных. Приглашение руководства экспедиции быть ее членами они приняли с большим удовлетворением. Работа в экспедиции стала поводом для неоднократных отлучек с мест водворения, встреч, коллективных обсуждений. К деятельности экспедиции по необходимости привлекались и люди, ранее не занимавшиеся научными исследованиями.

    В первой половине 1894 г. Э. К. Пекарский и Н. А. Виташсвский отправили приглашение М. И. Сосновскому, Л. Г. Левенталю и В. И. Иохельсону и «всем своим товарищам по экспедиционной работе съехаться 1 августа на Чурапчу для разрешения вопросов, касающихся хода экспедиционных работ... Съезд предполагается не в городе для того, чтобы не обратить на него внимание администрации» (120). Они также сообщали о том, что согласны приехать Ф. Я. Кон, Н. Л. Геккер, В. М. Ионов и В. В. Ливадин. Вскоре последние получили официальное приглашение участвовать в работе экспедиции и начали действовать белее уверенно. 19 апреля 1895 г. Э. К. Пекарский в записке к Л. Г. Левенталю информировал о письме Д. А. Клеменца об экспедиции и предложил встретиться у Н. А. Виташевского. При этом предупредил его, что Клеменц будет жить у Виташевского и никто его «трогать не будет и потому в разрешении надобности нет» (121).

   В своих исследованиях государственные ссыльные использовали документы местных архивов. 21 января 1893 г. секретарь Якутского статистического комитета сообщил в Якутское окружное полицейское управление, что 19 января 1893 г. якутский губернатор разрешил сбор статистического материала по Якутскому округу и работу с архивными материалами инородческих управ ссыльным В. И. Иохельсону, Э. К. Пекарскому, Л. Г. Левенталю, В. М. Ионову, Р. А. Стеблину-Каменскому, И. И. Майнову, добавив при этом, что разборка архивных документов инородческих управ будет производиться под наблюдением должностных лиц. Это свидетельствует о том, что участие в работе экспедиции не освободило ссыльных от надзора и запрещений. Их исследования территориально ограничивались Якутским округом и теми архивными документами, которыми им было разрешено пользоваться...

    С разрешения иркутского генерал-губернатора от 5 марта 1893 г. и 15 января 1894 г. ссыльные принимали участие в написании статей «Памятной книжки Якутской области на 1896 г.», среди них сосланные по суду В. М. Ионов, Э. К. Пекарский, Л. Г. Левенталь, Н. А. Виташевский, Г. Ф. Осмоловский, И. И. Майнов, административно-ссыльные В. И. Иохельсон, М. И. Сосновский.

    Наблюдая за жизнью и деятельностью государственных ссыльных, местные власти отмечали упорное стремление многих заниматься легальной работой, особенно тех, кто занимался научными исследованиями. Последние стали более тяготеть к легальной деятельности, менее критиковать существующую власть. Эту мысль высказал якутский губернатор в письме к иркутскому генерал-губернатору от 10 мая 1896 г. При этом он подчеркнул, что, несмотря на подобное явление среди ссыльных, надзор над ними необходим: «...нельзя утверждать, чтобы они или часть их уже освободились от партийной сплоченности и изменили бы вполне свое отношение к правительству, тем не менее между ними заметно усиливается стремление легализоваться благовидными, с точки зрения партии, способами. Такое стремление свойственно лицам, получившим научную подготовку и особенно тем из них, кто в ссылке продолжал научные занятия и связал свое имя с тем или другом делом» (136). Привлекая государственных ссыльных к научным исследованиям, власти в какой-то степени добились отвлечения их от «своих заблуждений». Они целиком были поглощены этой деятельностью. В связи с этим якутский губернатор В. Н. Скрипицын увлеченность государственных ссыльных научными исследованиями рассматривал как одно из средств борьбы против распространения революционной пропаганды. Свое письмо иркутскому генерал-губернатору он продолжил словами: «Цензируя их работы и руководя ими, а также основываясь на своих частных сведениях, я лично пришел к тому убеждению по отношению к названным лицам (участникам экспедиции Сибирякова. — И. М.), что монаршая милость в виде представления им права сдать университетский экзамен могла бы способствовать легализации способнейшего и потому влиятельнейшего в партии элемента и, вместе с тем, оказать общее, в высшей степени исправляющее, воздействие на всю категорию этих ссыльных: мера эта привлекла бы их к научному труду, составляющему наилучшее средство для освобождения от заблуждений» (137).

    Губернатор был прав. Почти все те, кто занимался научно-исследовательской работой, отошли от мысли о ведении активной революционной борьбы. Они занялись легальной деятельностью: учительствовали, врачевали, оказывали юридическую помощь, писали статьи в защиту интересов местного населения, участвовали в разработке инструкций по земельному вопросу, т. е. взяли на себя вопросы, большая часть которых должна была находиться в ведении местной администрации. Что касается надежды якутского губернатора на использование их авторитета и влияния для ослабления революционного движения, то это не оправдалось. В революционном движении появились новые силы и новые лидеры, у которых было иное понимание методов борьбы с самодержавием за социальный прогресс. Авторитет лидера прошедшего этапа общественного движения не мог влиять на новые политические силы...

                              Взаимоотношение государственных ссыльных и инородцев

     Государственные ссыльные Г. В. Белоцветов (срок ссылки: 26. 11. 1883 - 9. 08. 1893) и В. П. Зубрилов (6. 07. 1883 - 13. 07. 1897) относились к инородцам недружелюбно. Первый из них, по его словам, находился в постоянном нервном напряжении вследствие жизни среди якутов, этого «чуждого по культуре и самому расовому развитию народа», и всегда боялся расправы с их стороны. По сообщению якутского окружного исправника, В. П. Зубрилов отличался дерзким характером и невыдержанностью, с инородцами наслега «жил недружно, заводя частые споры и тяжбы (193).

    Так же относился к якутам П. А. Алексеев, что стоило ему жизни. До сего времени причину его убийства исследователи объясняли классовой ненавистью представителей господствующего класса (были ли богатыми убийцы?) к рабочему человеку или желанием завладеть его деньгами (версия Э. К. Пекарского). Однако существует и другая версия, на которую до сих пор никто не обратил внимания. По убеждению государственного ссыльного В. А. Данилова, жившего рядом с П. А. Алексеевым, причиной убийства стали пренебрежительное отношение к якутам и его поступки, унижавшие их человеческое достоинство. В. А. Данилов вспоминал случай, о котором ему рассказал П. А. Алексеев: однажды к Алексееву подошел Е. Абрамов (позднее убивший его) и попросил его отдать участок на покос. Алексеев обещал, но затем, видимо забыв об этом, отдал покосный участок Н. А. Виташевскому. Тогда Е. Абрамов сказал П. А. Алексееву: «Ты политический, а меня обманул. Так политические не делают. Ты поступил нехорошо» (194). Считавший себя выше людей, среди которых жил, ссыльный не ожидал таких смелых слов и упрека в свой адрес. Потрясенный этим, он схватил Е. Абрамова за шиворот и поднял. Впоследствии Данилов писал: «Припоминая выражение лица Петрухи, когда он передавал мне свой поступок по отношению к Абрамову, также жесты и дикцию голоса, я вижу, сколько пренебрежения было в обращении Петра с якутами. Это пренебрежение подновляло чувство оскорбления» (195). Поведением П. А. Алексеева В. А. Данилов и объясняет его убийство. Не влияние какого-либо обстоятельства, а именно постоянное испытание чувства оскорбления заставило пойти Е. Абрамова и Ф. Сидорова на этот крайний шаг. Данилов уточнил это более конкретно: «Ирония судьбы. Рабочий, защищавший личность оскорбленного и угнетенного рабочего, бывший за это “заживо погребенным”, убит за оскорбление личности якута, приниженной в сознании гордой расы — русскими» (196). В воспоминаниях о совместном пребывании с Алексеевым он еще раз подчеркивает, что «главным мотивом убийства Петра Алексеева», было «не воровство, а личное оскорбление». Автор этих слов хорошо знал быт, нравы якутов, среди которых прожил 19 лет, о которых написал в статье «Особенности психического мира якутов Колымского округа в зависимости от их культуры». Мнение В. А Данилова заслуживает внимания и, как нам представляется, проливает свет на подлинные причины загадочного убийства П. А. Алексеева. Гордый и уверенный в своей силе, бывший «первый кулачный боец Москвы», Алексеев признавал значение и особую роль в обществе лишь рабочего класса. Надменно относясь к якутам, он жил в постоянном ожидании грабежа и нападения с их стороны. Об этом говорят строки его письма: «Нет безотраднее состояния, как то, когда ежеминутно являются мысли, что ты не только в полном произволе администрации, но и против якутов должен не иметь никакой гарантии, постоянно должен ожидать грабежа и нападения. И все это остается безнаказанным» (197). На эти факты пора обратить внимание...

                                                                     ПРИМЕЧАНИЯ

                                                                            Глава II

    45. РГАЛИ, ф. 1209, оп. 1, д. 14, л. 3 об.

                                                                            Глава III

    110. Барковский А. В тени Серошевского // Республика Саха. – 1993. – 2 февр.

    111. Оголезнева Т. Н. Русское географическое общество: Изучение народов северо-востока Азии. 1845-1917 гг. – Новосибирск, 1994. – С. 73.

    112. Оконешников Е. И. Э. К. Пекарский как лексикограф. – Новосибирск, 1982. – С. 11.

    113. Троев П. С. Иван Худяков... – С. 69.

    114. Архив Дома Плеханова, ф. 238, Данилов В., д. 22, л. 3; д. 114, л. 1-10; Данилов В. А. Почему я не могу молиться с людьми // Духовный христианин. – 1908. - № 11. – С. 23-24; Он же. О хлыстах // Там же. – 1910. - № 2. – С. 41-47; и др.

    120. РГАЛИ, ф. 1209, оп. 1, д. 20, л. 1.

    136. РГАЛИ, ф. 234, оп. 2, д. 48, л. 1 об.

    137. Там же, л. 17, 18.

    193. Кротов М. А. Якутская ссылка... С. 168, 186.

    194. Архив Дома Плеханова, ф. 238, Данилов В., д. 114, л. 9.

    195. Там же, л. 10.

    196. Там же, л. 11.

    197. Кротов М. А. Якутская ссылка... С. 92.

    /И. Г. Макаров.  Уголовная, религиозная и политическая ссылка в Якутии. Вторая половина XIX в. Новосибирск. 2005. С. 97, 180-186, 208-110./

 

 

                                                            ПЕКАРСКИЙ Эдуард Карлович

                                                                            (1858 - 1934)

    Просветитель, лексикограф, этнограф, автор «Словаря якутского языка», член-корреспондент и почетный член Академии наук СССР.

    Родился 25 октября 1858 г. в Игуменском уезде Минской губернии в семье дворянина-поляка. Учился в Мозырской, Минской, Таганрогской, Черниговской гимназиях. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт. В декабре 1878 г. за участие в народническом движении Э. К. Пекарский был исключен, из института без права поступления в высшие учебные заведения. Как член революционного общества «Земля и Воля» был приговорен к пяти годам ссылки в Архангельскую губернию. Молодому человеку удалось скрыться в Тамбовском уезде, где он устроился писарем, но в 1879 г. он был арестован за принадлежность к партии социалистов-революционеров и за хранение нелегальной литературы. Московский военно-окружной суд приговорил его к 15 годам каторжных работ, но ввиду молодости и слабого здоровья подсудимого приговор был заменен ссылкой на поселение в Якутскую область с лишением всех прав и состояния.

    Э. К. Пекарский прибыл в Якутск в 1881 г. и был определен на поселение в I Игидейский наслег Ботурусского улуса. Попав в суровые условия якутской ссылки, Эдуард Карлович не только не потерял присутствие духа, но и с истинным интересом занялся просветительской работой, исподволь взращивая семена будущего серьезного исследования.

    На небольшом отведенном ему участке Э. К. Пекарский охотился, рыбачил, начал заниматься огородничеством, разведением скота. В совершенстве овладев якутским языком, он охотно помогал местному населению не только добрым словом, поддержкой, но и материально. В 1884-1885 гг. в своем жилище он обучал грамоте местных детей. Активно участвовал Эдуард Карлович в проведении переписи населения.

    Широк круг вопросов, интересовавших Э. К. Пекарского. Он принял активное участие в земельном переделе в пользу бедноты, помогал в составлении прошений, часто выступал в периодической печати со статьями, в которых писал о трудностях жизни якутского народа, о необходимости реорганизации судопроизводства в улусах, популяризировал олонхо, выступал за необходимость печатания газетных статей на якутском языке и открытия школ с обучением на родном языке.

    Э. К. Пекарский всемерно способствовал развитию якутской культуры. Он поддерживал народных сказителей олонхо, привлекал к проблемам края внимание широкой общественности. Ученый писал этнографические статьи, первая из которых «Якутский род до и после прихода русских» была опубликована в соавторстве с полотссыльным Г. Осмоловским. В этой статье впервые была показана возможность использования фольклорных, этнографических и языковых материалов в качестве первоисточников для описания общественной жизни якутов бесписьменного периода.

    Эдуард Карлович принимал участие в работе экспедиции, организованной в 1894 г. Восточно-Сибирским отделом Русского географического общества. В соавторстве с И. И. Майновым он разработал «Программу для исследования домашнего и семейного быта якутов», использованную экспедицией в исследованиях. К работе в экспедиции он привлекал местных жителей, которые собирали материалы устного якутского народного творчества.

    Итогом многолетнего изучения местного фольклора стал опубликованный ученым трехтомный труд в восьми выпусках «Образцы народной литературы якутов» на якутском языке. Данное издание содержит 16 олонхо, сказки, предания и другие виды фольклора якутского народа. Работу по сбору этнографического и лингвистического материала Э. К. Пекарский совмещал с большой редакторской и общественной деятельностью.

    Уникальным наследием Э. К. Пекарского стал фундаментальный труд – «Словарь якутского языка». Вначале, чтобы объясняться с местными жителями, ученый записывал якутские слова с русским переводом. К 1887 г. им было собрано уже семь тысяч якутских слов, а спустя 11 лет количество слов достигло двадцати тысяч. Первым учителем Пекарского в изучении якутского языка стал слепой старик Очокун, о котором ученый с большой признательностью вспоминает в своих записях. Большую помощь оказали ему знаток якутского языка, священник, протоиерей Д. Д. Попов и политссыльный, известный этнограф В. И. Ионов.

    Академическое издание «Словаря» осуществлялось в тринадцати выпусках. Над ним ученый работал более полувека. В научном редактировании материалов деятельное участие приняли первый якутский лингвист С. А. Новгородов и Г. В. Баишев-Алтан Сарын. За полноту и тщательность обработки, богатство фольклорного и этнографического материала, научную и практическую ценность труда Э. К. Пекарский удостоен двух золотых медалей — Академии наук и Русского географического общества. Можно смело сказать, что «Словарь якутского языка», составленный Э. К. Пекарским, содержащий около 25 тысяч слов и более ста крупных статей, посвященных образцам и понятиям художественного творчества, является энциклопедией национальной культуры якутского народа.

    В 1905 г. ученый покинул Якутию, жил в г. Санкт-Петербурге, но до последних дней жизни продолжалась его тесная связь с Якутией. Особенно много он помогал Игидейской школе, высылал программы, методические пособия, дидактические материалы, художественную литературу. В 1929 г. Пекарский добился того, чтобы Академия наук СССР взяла шефство над Игидейской школой. Умер ученый 29 июня 1934 г. в г. Ленинграде.

    Подвижник науки, просветитель Э. К. Пекарский не забыт в Якутии. В канун 100-летия и 120-летия выдающегося тюрколога в республике были проведены научные сессии. В Черкехском мемориальном музее Таттинского улуса одним из самых замечательных экспонатов является юрта-дом Э. К. Пекарского. Имя Э. К. Пекарского носит Игидейская средняя школа Таттинского улуса, его именем названы улицы городов республики.

    /Педагогическая энциклопедия. Т. III. Якутск. 2005. С. 5./