ЎЎЎ 104-1. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 104-1. 2011-1. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

     Алесь Мартинович

                                  СЕРДЦЕМ — С БЕЛАРУСЬЮ, ДУШОЙ — С ЯКУТИЕЙ

                                                            От Волмы и Припяти до Лены

    Получилось как в пословице, впервые услышанной им, кажется, еще в годы юности, когда летом отдыхал у своего двоюродного дедушки в местечке Барборов. Она звучала примерно так: «Калі шанцуе, дык і Халімон танцуе!»

    Танцевать и в самом деле было отчего. Эдуард Карлович и подумать не мог о том, что внезапно все повернется так благоприятно.

    Начало же всему положила весть. Кто-то из детей хозяина, вскочив в юрту, во весь голос крикнул: «В наслег священник пожаловал!»

    В здешних местах появление приезжего человека всегда событие, и оно не может не заинтересовать. Тем более, если это священник. Людям не хватает общения, впечатлений, а затеяв нехитрый разговор, отвести душу никогда нелишне. Как-никак, вокруг бесконечная тундра, и только местами, словно те небольшие островки среди безбрежного моря, расположились на большом расстоянии одно от другого якутские селения, вперемежку с которыми находятся и поселения ссыльных.

    Юрты коренного населения и строения приезжих или сосланных сюда не ставятся рядом. В лучшем случае за версту друг от друга, а то и больше. Таковы местные обычаи, а «придя» в гости, свои порядки устанавливать не будешь. Поэтому и Пекарский, когда строился, обычай этот не стал нарушать. Понравилось ему место как раз за версту от соседа-якута. И начал строиться именно там. Именно строиться, а не просто ставить юрту.

    Хоть и нелегко приходилось с материалами, не мог отказать себе в удовольствии иметь дом, пускай и не просторный, но хотя бы внешне похожий на те, которые ставят на его далекой родине.

    Сам выбирал толстые деревья...

    Сам валил их...

    Сам обтесывал...

    И только тогда, когда возводил стены, позвал на помощь якутов, затем с обтесанных старательно, будто обструганных, плашек сделал пол. Те, которые были потоньше, использовал для нар. Рядом с домом через некоторое время появился амбар, служивший одновременно и сараем.

    К соседу наведывался только тогда, когда случалось вольное время. Чаще это было зимой. Ведь в это время работы той — только по хозяйству управиться. Держал четырех коров, быка, нескольких телят. Да и коня имел. Как-то ведь жить нужно, на чужую помощь рассчитывать не приходилось. Как говорят, что заработаешь, то и съешь. Летом вовсю старался. До боли в суставах, до полной утомленности. Не до отдыха было. Здешнее лето совсем короткое. Каких-то два с половиной месяца. Их и нужно было использовать как можно лучше, с наибольшей пользой, чтобы спокойно зимовать.

    Под щедрыми лучами солнца трава растет так быстро, что, кажется, приглядись лучше — и заметишь, как тянутся ее ростки вверх. Однако некогда любоваться этой красотой. А она вокруг такая, что глаз не отвести. Словно огромный ковер кто-то на земле разостлал. Будто и не в Якутии находишься, а где-нибудь в родной Беларуси. Даже не верится, что пройдет немного времени, неожиданно резко похолодает, небо затянется тучами, день за днем будут идти непрерывные дожди и небо превратится в сито, с которого моросит и моросит. Не удастся сено своевременно убрать — можешь ни с чем остаться. Промокнет, сгниет. Поэтому в эти месяцы каждая семья все время находится на сенокосе.

    Не отставал от других и Пекарский. Правда, его старания не всегда приносили желаемый результат. Год назад оказался в очень тяжелом положении. Зима только началась, а скот уже нечем было кормить. Сена собрал всего каких-то двенадцать с половиной возов, да и оно сгнило. К счастью, свет не без добрых людей. Руководство наслега пошло навстречу. Оказали помощь, выделили пять возов хорошего сена. Его Пекарский перемешал с подгнившим и как-то продержал своих животных до конца зимы.

    Кстати, подобная взаимопомощь у якутов была нормой, и сам Эдуард Карлович, когда наступали лучшие годы, охотно поддерживал других. А пережив тот, не лучший для него год, наученный горьким опытом, все следующее лето провел на своем участке. Чтобы экономить время, сделал шалаш. В нем не только отдыхал днем, но и ночевал. А еще отказался от косы-горбуши, которой пользовались якуты. Была она приделана к кривой и короткой ручке, поэтому приходилось замахиваться над головой, словно саблей, а в результате трава не косилась, а ссекалась. И тяжело, и непродуктивно. Иное дело традиционная литовка, которую, хоть и с трудом, но удалось достать. И работаешь с удовольствием, и результат сразу виден. Правда, все равно немало пота прольешь, пока скосишь весь участок. А он немалый — если обойти весь по окружности, верста получится.

    А что именно верста, и не меньше, убедился, когда начал забор ставить. Столько жердей понадобилось! Как подумаешь, даже страшно становится. Зато польза заметная. Можно быть спокойным, что трава останется целой. А подобная осторожность нелишняя. У якутов домашний скот никто не пасет. Летом и ближе к осени, пока земля не покроется снегом, а также ранней весной, коровы и кони предоставлены сами себе. Ходят где им заблагорассудится. И на лугу, и в лесу, только смотри, чтобы не нанесли тебе вреда.

    Летом работы было с избытком. А зимой... Зимой хватало свободного времени. Одно плохо — мороз сильнейший. Да и полярная ночь долгая. Однако же не первый год он в Якутии, ко многому успел привыкнуть. Поэтому, несмотря на то, что от мороза дыхание перехватывало, к соседям часто ходил. Особенно любил бывать у якута, жившего от него за версту. Был тот немолодой уже, имел дружную семью. Жил, правда, бедно. Но, как убедился Эдуард Карлович, среди якутов часто наблюдается то, что и среди других народов. Смотришь: бедняк-бедняком, а душа у него щедрая, открытая!

                                                                 Человек человека ищет

    Поэтому и тянуло Пекарского к соседу. О чем только они не говорили, что не обсуждали! Больше всего нравилось Эдуарду Карловичу слушать разные местные истории, а еще якутские песни — длинные, протяжные. Сначала они были Пекарскому непонятны, а когда немного освоился с якутским языком, убедился, что и этой монотонности, в которой, как кажется на первый взгляд, преобладают только тоскливые, грустные мотивы, есть своя красота.

    Однако на этот раз пойти в знакомую юрту была иная причина: заболела дочь соседа. А Пекарский успел зарекомендовать себя хорошим доктором, поэтому к нему часто обращались за помощью. И теперь, посоветовав, как лучше ухаживать за больной, сидел Эдуард Карлович тихо у огня, пока и не вывел его из задумчивости этот крик: «В наслег священник пожаловал!»

    Священника Эдуард Карлович знал. Это был Димитриян Димитриянович Попов с соседнего селения Ытык-Кёль. Правда, лично с ним еще не познакомился.

    Возможно, этой случайной встречей все и окончилось бы, если бы через некоторое время Пекарский не оказался с отцом Димитрияном в соседнем, как говорили в здешних местах, русском доме. Хозяин его не преминул приветить у себя такого гостя, а с Пекарским у него давно были хорошие отношения. Однако, хотя и очутился Эдуард Карлович с Поповым почти рядом, хотя они сразу и узнали друг друга, но пока батюшка не обратился к нему, разговора сам не начинал.

    Первым шаг навстречу сделал отец Димитриян. Он взял чайник, в котором вскипела вода, и обратился к Эдуарду Карловичу, тихо сидевшему на некотором отдалении от стола:

    - Не соизволите ли, уважаемый, попить чайку со священником?

    Пекарский отказываться, конечно, не стал. Поблагодарил за приглашение, сел ближе к столу.

    Сама атмосфера располагала к искренности. Инициативу в свои руки взял отец Димитриян:

    — Говорите, Пекарский ваша фамилия? — спросил он словно для большей убедительности, когда Эдуард Карлович представился ему

    Чувствовалось, что Попову хочется поговорить.

    - Родом из неблизких отсюда краев, не иначе? Он большими глотками отпивал чай. Трудно было не заметить, что отец Димитриян получает удовольствие даже не столько от чая, сколько от возможности поговорить с человеком.

    Когда чайник опустел и его наполнили водой вторично, выяснилось, что и отец Димитриян, как и Эдуард Карлович, работает над составлением словаря якутского языка. Более того, батюшка пообещал свои записи передать Пекарскому.

    Такому неожиданному подарку поначалу не хотелось верить. Однако Димитриян Димитриянович сразу внес ясность:

    - Не отказывайтесь, уважаемый господин Эдуард, — при этом он внимательно посмотрел на Пекарского. — Извините, что вот так, едва не сразу, начал называть вас по имени. Простите... Но я уже старый человек, намного старше вас, поэтому и позволил... А поскольку старше вас, то и могу беспокоиться, чтобы начатое мною дело было доведено до конца. А вы как раз тот, кто это и может сделать. Так что тянуть долго не буду. Что сам передам вам, а что через свою дочь...

    После прощания с Поповым и вспомнилась Эдуарду Карловичу пословица: «Калі шанцуе, дык і Хвілімон танцуе!»

    А ему повезло... Еще как повезло! Поэтому и хотелось от радости танцевать.

    Правда, по возвращении домой это чувство уступило место иному: «С неблизких отсюда краев не иначе?»

    За кружкой горячего, ароматного чая Пекарский только малость вспомнил о своей прежней жизни. Только самую малость...

    Теперь же, слушая за окном завывание ветра, он долго ворочался на нарах, которые неожиданно стали слишком твердыми. Понимал, что сон не приходил из-за того, что так много переживаний и воспоминаний вызвал у него разговор с Поповым. Потому мягкие мятлики камыша, собранные на озере, находящемся не так и далеко от его дома, и положенные на нары вместо матраса, не создавали уютности, как это было раньше.

    А еще он, этот сухой камыш, пахнул чем-то давно знакомым. Чем конкретно, Эдуард Карлович понял не сразу. И только тогда, когда устал, ворочаясь на нарах, наконец-то вспомнил: примерно так пахнет и аир! Аир, собранный в заболоченных местах Волмы, Припяти... Хотя о Волме вспомнил зря, тогда был слишком мал, чтобы что-то запомнить. А насчет Припяти — правильно. Сестра его двоюродного деда Ромуальда Пекарского бабушка Волосецкая часто приносила аир в хату. Бабушку он, правда, не любил, да и она не слишком радовалась его пребыванию в доме.

    Да бог с ней, с бабушкой Волосецкой! Сколько времени прошло со дня его нахождения в Барборове! Но ничто не забывается и ничто не проходит бесследно. Внезапно всплывет в памяти, притом вызовет странные чувства. Если бы и старался, вряд ли можно было соединить подобное. Запах аира с берегов Припяти и запах камыша с озера, затерявшегося в якутской тундре. Хотя, а что здесь странного?

                                                        Тяжела дорога к справедливости

    Родился Эдуард Пекарский 25 октября 1858 года в фольварке Петровичи. Тогда это был Игуменский уезд, а ныне Смолевичский район Минщины. Мальчик был первенцем в семье Карла и Терезы Пекарских. Хотя отец Эдуарда и принадлежал к древнему шляхетскому роду, но не сказать чтобы жил в достатке. Арендаторский труд, конечно же, не приносил ни славы, ни богатства. Разве что новых впечатлений хватало из-за частых переездов с места на место.

    Впечатления впечатлениями, однако ими сыт не будешь. Вскоре умерла мать. Пришлось отдать мальчика на воспитание в крестьянскую семью. А через некоторое время родная тетя Эдуарда, которая жила в Минске, забрала племянника к себе. Благодаря ей он овладел грамотой, научился писать по-польски и по-русски.

    Самое время было подумать о дальнейшей учебе. Отец направил сына в Мозырскую гимназию. Тогда и познакомился Эдуард со своими двоюродными дедом и бабушкой, жившими в полесском местечке Барборов. Юноше понравились эти прекрасные места, но из-за дедовой скупости (не говоря уже о скупости бабушки Волосецкой), из-за его постоянного недовольства всем и всеми он чувствовал себя у родственников не очень уютно. Наконец решил проявить принципиальность. Заранее посоветовавшись с отцом, на каникулы остался в Мозыре, а чтобы иметь хоть какие-то деньги, занимался репетиторством с отстающими гимназистами.

    В 1873 году Пекарский переехал в Минск. Однако и в Минской гимназии Эдуард проучился недолго, всего полгода Отец узнал, что директором Таганрогской гимназии стал бывший директор Мозырской, и направил туда сына. Благословил на учебу внука и дед.

    Учеба в Таганроге стала для Пекарского началом его революционной деятельности. Правда, кружок, в который он входил, власти вскоре разогнали. Пошли слухи, что всех выдал провокатор. Подозрение пало на Эдуарда, поэтому он, обиженный, после завершения учебного года перевелся в Черниговскую гимназию. Однако от продолжения революционной деятельности не отказался. Устроился в сапожную мастерскую, чтобы удобнее было вести пропаганду среди ремесленников, рабочих.

    Несмотря на то, что революционная деятельность отнимала много времени, учился хорошо. Но не найдя взаимопонимания с некоторыми преподавателями, подал заявление об отчислении. На этот раз забеспокоился дед Эдурда Ромуальд Пекарский. Эдуард дал слово продолжать учебу и поступил в Харьковский ветеринарный институт. Деду хотелось, чтобы внук стал ветеринарным врачом. Внук же желал как можно быстрее очутиться в самом центре революционного движения. А что центр его находится в ветеринарном институте, категорично утверждали ученики Черниговской гимназии. И они были недалеки от истины.

    Что это и в самом деле так, на склоне своей жизни Пекарский признался в своих «Отрывках из воспоминаний», которые в 1924 году печатались на страницах журнала «Каторга и ссылка».

    Произошли волнения в Харьковском ветеринарном институте. Зачинщиков арестовали. К ним, безусловно, относился и Пекарский, однако ему удалось скрыться. Уже находясь на нелегальном положении, он узнал, что исключен из института без права поступления в какое-либо другое высшее учебное заведение. Кроме того. Пекарского заочно присудили к пяти годам административной ссылки в Архангельскую губернию.

    Бунтовщик через несколько месяцев «всплыл» в качестве писаря Княже-Богородского волостного управления Тамбовского уезда Ивана Кирилловича Пекарского. Имя и отчество поменял для того, чтобы не слишком выделяться среди местного населения. Эдуардов, притом Карловичей, доселе никто там не встречал. Вскоре сблизился с агрономом Михаилом Девелем. помещиком Михаилом Сатиным, письмоводителем, у которого начал работать с июня 1879 года, вошел в состав революционного общества «Земля и воля».

    Когда же полиция вышла на след революционеров. Пекарский снова ушел в подполье, получив с помощью друзей паспорт на имя мещанина Николая Полунина. Прятался некоторое время в Смоленской губернии, но поскольку им заинтересовался становой пристав, перебрался в Москву. Однако Эдуарда Карловича и здесь выследили. И арестовали...

    Дело Пекарского рассматривалось 10-11 января 1881 года в Московском военно-окружном суде. Его признали виновным в том, что «принадлежал к тайному обществу, ставившему целью свергнуть путем насилия существующий государственный строй», а также в том, что «жил под чужим паспортом», в результате его осудили на пятнадцать лет каторги. Правда, одновременно суд постановил ходатайствовать перед Московским генерал-губернатором смягчить Пекарскому наказание. В конце концов губернатор, принимая во внимание молодость Пекарского, его болезненное состояние, каторгу заменил ссылкой на поселение «в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».

    Впереди была долгая и тяжелая дорога...

    В феврале 1881 года Пекарского перевели в Вышневолоцкий политический острог Тверской губернии. Весной в арестантском вагоне повезли в Нижний Новгород. А потом пришлось и на баржах плыть, и пешком идти, и на телегах ехать. В результате оказался в Красноярске, а оттуда его дорога лежала в Иркутск, в котором очутился 27 сентября 1881 года с кандалами на ногах и с воспалением легких, поскольку в дороге заболел.

    Дальнейшая его судьба зависела от генерал-губернатора Восточной Сибири. Тот отдал распоряжение отправить Пекарского 8 октября в Якутскую губернию. В Якутск вместе с конвоирами добрался только 8 ноября. Оно и понятно, какая дорога! И берегами Лены ехали, и по льду... Принял Эдуарда Карловича сам якутский губернатор. Местом поселения для него выбрал Первый Игидейский наслег Ботурусского улуса (по нынешнему административному делению Алексеевский район Республики Саха) — 230 верст на северо-восток от Якутска

    По приезде в Игидейцы Эдуарда Карловича назначили хозяином межводной станции.

                                                        Познать народ – изучить его язык

    Постепенно дела наладились. Но Пекарский хотел не только выжить в этих суровых условиях, но и жить... А чтобы жить (жить, а не просто существовать!), нужно было обязательно найти взаимопонимание с местным населением. Достигнуть же этого куда проще, если овладеешь местным говором.

    Не случайно говорят: язык — душа народа. А ему хотелось заглянуть в эту душу, почувствовать всю глубину ее и богатство. А еще изучить местные обычаи и традиции.

    Значительно позже Пекарский признается: «Я думал, что весь якутский народ — это есть часть российского народа, и я буду продолжать делать то, что я делал в России, то есть вести пропаганду».

    Воодушевленность делом, которое хотелось продолжать, вскоре принесла ему первые желаемые успехи. Через каких-то полгода Эдуард Карлович не только мог разговаривать по-якутски, но и при необходимости приходил на помощь начальству наслега, если ему нужно было провести с русскими переселенцами какие-либо переговоры.

    Первым учителем Пекарского в овладении якутским языком (он относится к тюркской группе и очень тяжел для восприятия европейцами, поскольку есть звуки, которые можно правильно передать только после долгой тренировки) стал слепой отец содержателя той станции, где Эдуард Карлович работал несколько месяцев по приезде в Игидейцы. Старик Очокун (в отдельных публикациях встречается и вариант Почекун) показывал ему отдельные предметы и называл их по-якутски.

    Эдуард Карлович узнал, что в 1858 году вышла «Краткая грамматика якутского языка», составленная епископом Диянисием (Дмитрием Хитровым). Слова в ней передавались латынью. Эта «Грамматика» стала для него также своего рода учебником. Кроме того, в руки Пекарского попали и некоторые другие издания, выпущенные на якутском языке миссионерским обществом, — «Евангелие», «Деяния апостолов», «Псалтырь»... Из этих книг он выписывал отдельные якутские слова, чтобы затем найти их русское соответствие.

    Пришел Эдуарду Карловичу на помощь и Петр Алексеев, с которым они подружились и неоднократно встречались. А сделать это было не так и трудно. Алексеев также был выслан в Ботурусский улус и жил в 18 верстах от Пекарского. А поскольку оба имели лошадей, то, по необходимости, легко добирались друг к другу. Алексеев подарил другу рукописную книгу, привезенную им из Корийской крепости, где он перед этим отбывал наказание на золотых приисках. Ее Алексееву, в свою очередь, передал князь Тыцианов, который проходил по «процессу 50-ти» и находился с Алексеевым в дружеских отношениях.

    Эту книгу Пекарский также использовал для записей. Да и свою тетрадь завел. Так понемногу и работал. В книгу записывал русские слова с переводом на якутский язык, в тетрадь — якутские, перевоплощенные по-русски.

    И вот теперь эта встреча с отцом Димитрияном. И обещание поддержки.

    «Везет все же тебе. Пекарский! — подумалось ему, когда, наконец-то, начал приходить сон. — Везет».

    Попов сдержал слово. Как и договорились, начал передавать свои записи. Иногда привозила их его дочь. Постепенно количество собранных якутских слов составило больше трех тысяч. Эдуард Карлович не прятал своей радости от того, что дело сдвинулось с мертвой точки и результаты стали ощутимы. Однако для этого была и другая, и, скорее всего, более важная причина.

    Как узнал из публикации в газете «Неделя» за 1885 год, во время одного из заседаний Московского общества любителей природоведения, антропологии и этнографии нашелся выступающий, который утверждал, что якутский язык очень беден и насчитывает всего три тысячи слов. Эдуард Карлович, который уже смог убедиться в словарном богатстве местных говоров, не мог внутренне с этим согласиться. Да и появилось еще одно подтверждение, что правда находится на его стороне. Пекарский познакомился с «Якутско-немецким словарем», составленным петербургским ученым Отто Бёрлингом. Два экземпляра его оказались у ссыльного террориста Николая Тютчева. Один из них он подарил Эдуарду Карловичу. Хотя этот словарь и был далек от совершенства, он, тем не менее, включал в себя более четырех с половиной тысяч слов.

    Значит, не ошибся. Богат якутский язык! Еще как богат! Поэтому нужно и дальше работать в этом направлении. И Эдуард Карлович работал, хотя и приходилось все делать в очень тяжелых условиях. Составлением словаря в основном занимался зимой. Не хватало денег, не было самого необходимого. Позже он признавался: «Часто не было письменных принадлежностей, приходилось пользоваться каждой осьмушкой бумаги, у которой одна сторона чистая. Не было свечей, и приходилось читать, а иногда и писать, при свете камина, рискуя испортить себе глаза».

    Еще тяжелее стало, когда в 1896 году умер отец Димитриян. К счастью, были уже и новые помощники, а среди них в первую очередь ссыльные. Ананий Орлов, Николай Виташевский, Марк Натансон охотно предлагали свои переводы якутских слов на русский язык. А ссыльный Всеволод Ионов, как выяснилось, сам несколько лет занимался составлением русско-якутского словаря. Свои материалы он передал Пекарскому, а работу по дальнейшему сбору уже продолжал под его непосредственным руководством.

                                               Дело первопроходца — дело нужное

    Наконец, первый вариант «Словаря якутского языка» был завершен. Он состоял из семи тысяч слов. Весть об этой уникальной работе дошла даже в Париж. Известный языковед П. Якоби прислал Пекарскому письмо, в котором спрашивал, когда этот словарь увидит свет и как его можно будет приобрести. Одновременно Якоби давал советы. Эдуард Карлович вынужден был прилагать усилия по изданию словаря. Как выяснилось, сделать это не так и просто. Попробовал связаться с Николаем Тютчевым, когда узнал, что того собираются отправить на родину. Считал, что в Казани Тютчев обо всем договорится с известным востоковедом Николаем Ильминским. Однако, как стало вскоре известно, Тютчева выпускать из Сибири не собирались. Его направили на поселение в Красноярск.

    И все же Тютчев просьбу Пекарского не забыл. Зная, что надзирателем Иркутского острога является один из членов Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества и под его непосредственным руководством осуществляется вся научная работа в этом регионе России, он передал ему письмо Эдуарда Карловича. К сожалению, этот надзиратель оказался обычным бюрократом, и письмо-просьба легло на стол Иркутского генерал-губернатора А. Игнатьева. Последний, чтобы во всем разобраться, сделал запрос якутскому губернатору К. Светлицкому. А вот тот заинтересованно отнесся к делу. Он приказал своим подчиненным связаться с Пекарским и попросить его передать рукопись в Восточно-Сибирский отдел Географического общества.

    Работая над словарем, Эдуард Карлович одновременно исследовал быт якутов, их обычаи, материальную культуру. И в этом направлении нашел единомышленников, с которыми было трудиться легче и плодотворнее. Например, вместе со ссыльным революционером Георгием Осмоловским написал статью «Якутский род до и после прихода русских», которая была помещена в «Памятной книжке Якутской губернии» в 1896 году, а написана тремя годами раньше. В этом же ежегоднике появлялись и другие публикации Пекарского.

    И вообще, несмотря на завершение срока ссылки, он оставлять Якутию пока не собирался. Об этом написал в письме отцу 2 мая 1894 года: «Раньше, чем окончится печатание словаря, мне нечего и думать о возвращении на родину, хотя даже и будет получено на это дозволение, потому что нельзя бросать работу, которой отдано тринадцать лет лучшей поры жизни».

    В 1894-1896 годах Пекарский участвовал в экспедиции Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, которую проводил руководитель делами отдела ссыльный Дмитрий Клеменц. Он не мог не понимать, что значит для развития науки деятельность Пекарского. Вот что воспоминал на этот счет сам Эдуард Карлович: «Мой словарь якутского языка Клеменц назвал тем конем, на котором можно будет выехать в том случае, если экспедиция не даст желаемых результатов. В этом смысле Клеменц, видимо, вел переговоры с Сибиряковым. Поэтому Сибиряков ассигновал на экспедицию 10 000 рублей и на издание словаря 2 000 рублей».

    Благодаря материальной помощи Сибирякова, словарь вышел в Якутске в 1898 году. Всего же Пекарским на то время было записано около 20 тысяч слов, а его картотека насчитывала 15 тысяч единиц. Эдуардом Карловичем заинтересовалась Российская Академия наук, и благодаря ей Пекарский смог в конце 1899 года поселиться в Якутске. Академией ему была назначена помощь размером 400 рублей в год. Но этого не хватало, поэтому он устроился в канцелярию окружного суда, а также искал другие заработки. И конечно же, доводил до завершения работу над словарем. Кроме того, в 1900 году нашел помощников, составил «Краткий русско-якутский словарь», который издавался дважды.

    На 1903 год приходится участие Пекарского в работе Нелькано-Аянской экспедиции. Его задачей было изучение быта эвенков, в результате чего появилось исследование «Очерки быта приянских тунгусов», ставшее для своего времени настоящим научным открытием и не утратившее своего значения по сегодняшний день.

                                                               Результат всей жизни

    Наконец настал день прощания с якутской землей. Эдуард Карлович не скрывал радости, что сможет полностью посвятить себя науке — его пригласила Академия наук в Петербург, чтобы завершить работу над словарем. Вместе с тем и грустно было — столько лет отдано суровому краю, так много друзей и знакомых оставлял в Якутии.

    Первый выпуск «Словаря якутского языка» вышел в Петербурге в 1907 году. А всего их было 13. Последний увидел свет уже в 1930-м. 1907 годом помечен первый том записанных им «Образцов народной литературы якутов» на якутском языке (заключительный, третий, издан в 1918 году). За первый выпуск словаря Пекарский был удостоен золотой медали Академии наук. А еще за этот выпуск и первый том «Образцов народной литературы якутов» получил золотую медаль Русского географического общества

    Трудам Эдуарда Карловича была дана высокая оценка и выдающимися учеными своего времени. Известный тюрколог Василий Радлов отметил, что словарь Пекарского не только является чудесным пособием для изучения якутского языка, но и дает целостную картину жизни этого народа Он признавался: «Я не знаю ни одного языка, не имеющего письменности, который может сравниться по полноте своей и тщательности обработки с этим истинным сокровищем якутского словаря, да и для многих литературных языков подобный словарь, к сожалению, остается еще надолго желаемой недоступностью».

    И в самом деле, какое богатство открылось благодаря словарю! 60 000 слов! Однако это не только словарь отдельного языка в его традиционном понимании. Пекарский не просто приводил слова в алфавитном порядке, но и не обходил вниманием быт, обычаи, верования якутов, знакомил с их народными обрядами. Как в данном случае не согласиться с оценкой, данной Валентином Грицкевичем: «За 45 лет был совершен подвиг. Пекарский создал не просто словарь якутского языка, а настоящую энциклопедию всего уклада жизни народа, его материальной и духовной культуры».

    А что значил словарь для самого Пекарского, хорошо видно из статьи известного фольклориста М. Азадовского, помешенной в журнале «Советская этнография» (1934, № 5) сразу после смерти ученого (не стало Эдуарда Карловича 29 июня 1934 года). Азадовский вспоминал, как хотел привлечь Пекарского к работе над одним коллективным исследованием, где его знания особенно пригодились бы. Однако Эдуард Карлович только давал ценные советы, а от непосредственного участия в работе отказался: «Знаете, жить мне осталось немного, и я должен, во что бы то ни стало, окончить «Словарь», — я не имею права брать свое время на что-нибудь другое».

    К сожалению, постоянная занятость Пекарского после его возвращения из ссылки не позволяла ему поддерживать тесные связи с родной Беларусью. Побывать на земле своего детства он смог только в 1906 году. Тогда в Пинске встретился с мачехой, братом и сестрой. Поездка же, запланированная в 1924 году, не состоялась — все время забирала работа над словарем. До последних своих дней он продолжал систематизировать материалы, и в результате появилась дополнительная картотека из 15 тысяч единиц.

    Куда более тесными были связи Пекарского с Якутией, в которой его хорошо знали и помнили и где иначе, как Адубар Хаарылабыс (Эдуард Карлович), не называли. А один из основателей якутской литературы Алексей Елисеевич Кулаковский еще в 1912 году писал Пекарскому: «У нас не было литературы, а ваш словарь должен послужить краеугольным камнем для ее создания... Вы поистине заслуживаете звания «отца якутской литературы». Без вас не нашлось бы лица, у которого хватило бы дерзости принять на себя такой колоссальный труд, как ваш словарь».

    Такую же высокую оценку дал в своей статье «Мысли о якутской литературе», опубликованной в 1925 году, и еще один известный якутский писатель Серафим Кулачиков-Элляй: «В деле изучения якутского языка огромную пользу принесет «Словарь якутского языка», составленный Э. К. Пекарским. Этот словарь должен служить настольной книгой каждого литератора».

    По-прежнему помнят этого выдающегося сына белорусской земли в Якутии. Еще в 1958 году в связи со 100-летием со дня его рождения там вышла книга «Эдуард Карлович Пекарский», в которой собраны воспоминания и статьи, рассказывающие о его жизненном пути и научной деятельности. Да и поныне в Республике Саха чтят память о том, кто, по сути, первым открыл богатство якутского языка.

    /Нёман. № 8. Минск. 2011. С. 205-213./

*

           “ТРЭБА ЛЮБІЦЬ І ШАНАВАЦЬ РОДНУЮ МОВУ, РОДНУЮ КУЛЬТУРУ”

    Аб гэтым ён сказаў падчас наведваньня Смалявіцкага раёна на гэтым тыдні, у сераду. Яго сустракалі і суправаджалі намеснік старшыні райвыканкама Аляксандр Віктаравіч Шлыкаў, начальнік аддзела культуры Галіна Іванаўна Харламава і старшыня Драчкаўскага сельсавета Марына Уладзіміраўна Гнедчык. На прыём грамадзян, які Павел Латушка правёў у вёсцы Драчкава, прыйшлі людзі з рознымі просьбамі і прапановамі. Напрыклад, жыхарку вёскі Заямнае турбуе адсутнасьць дастатковай колькасьці аўтобусных маршрутаў, каб неяк дабрацца да горада Мінска, дзе многія працуюць. На што Павел Паўлавіч паабяцаў направіць неабходныя звароты ў адпаведныя інстанцыі, якія займаюцца пытаньнямі транспарту, каб вырашыць гэту праблему.

 

 

    А вось настаўніца беларускай мовы і літаратуры сярэдняй школы №3 горада Мінска, ураджэнка вёскі Зарэчча, Тацьцяна Мікалаеўна Апацкая прыйшла з прапановай. Яна доўгі час займаецца вывучэньнем творчай дзейнасьці беларускага літаратурнага дзеяча, паэта-перакладчыка Язэпа Семяжона, які нарадзіўся ў вёсцы Пятровічы. У гэтай справе ёй дапамагаюць і мясцовыя жыхары, і родзічы знакамітага земляка. Сабралася дастаткова матэрыялаў, па гэтаму, на яе думку, неабходна стварыць у вёсцы Пятровічы куток імя Язэпа Семяжона. А яшчэ прапанавала на будынку школы, дзе ён вучыўся, павесіць мэмарыяльную дошку. Тацьцяна Мікалаеўна нагадала, што ў Пятровічах нарадзіўся яшчэ адзін знакаміты чалавек — Эдвард Пякарскі, беларускі этнограф, фальклярыст. Памяць аб якім таксама неабходна ўшанаваць.

    Уважліва выслухаўшы, Павел Латушка падтрымаў прапанову і запэўніў, што Міністэрства культуры не застанецца ў баку, акажа неабходную дапамогу.

    Пасьля прыёму грамадзян Павел Паўлавіч наведаў Драчкаўскі сельскі клюб і клюб ў вёсцы Пятровічы, дзе меў магчымасьць пагутарыць з мясцовымі жыхарамі і ўдзельнікамі мастацкай самадзейнасьці, выслухаць іх просьбы і заўвагі, адказаць на пытаньні.

    М. Меркуль.

     На здымках: Прыём грамадзян вядзе П.П. Латушка 

    Фота А. Валадзько.

    /Край Смалявіцкі. Смалявічы. № 202-205. 3 верасня 2011. С. 2./

 

 

                                                      БЕЛОРУС НА КРАЮ СВЕТА

    Помните, как Владимир Короткевич в «Колосьях под серпом твоим» описывает обряд «дядькованья»: в знатных семьях старшего сына отдавали на несколько лет на воспитание в крестьянскую семью, чтобы вырос неизбалованным, узнал цену хлеба и полюбил свою землю. Это не красивая легенда — обряд существовал, во всяком случае, шляхтич Карл Пекарский, потеряв жену, своего старшего сына Эдуарда отдал на воспитание крестьянам.

    Правда, объясняли это не столько приверженностью традициям, как бедностью семьи.

                                                             Детство революционера

    Потом мальчика взяла к себе тетя. Она жила в скромном домике в Минске. Жила тем, что выращивала в саду и огороде, да еще сдавала подвал на постой солдатам. Так что шляхетский сын Эдуард вырос во вполне демократической среде... К тому же тетя рассказывала ему о восстании Кастуся Калиновского, давала читать поэмы Адама Мицкевича, а когда молилась, пропускала слова–прошения о здоровье русского царя. Понятно, какие установки возникли у мальчишки.

    Затем его отправили учиться в Мозырскую гимназию, а жил он в свободное время в усадьбе Барбарово двоюродного деда Ромуальда Пекарского. Жилось гимназисту там несладко, жена деда все время упрекала того, что тратится на мальчишку. Когда Мозырскую гимназию превратили в шестилетку, Эдуард доучивался в Минске, затем вместе с несколькими одноклассниками перевелся в Таганрогскую гимназию, где назначили директора с хорошей репутацией...

    В Таганрог юный Эдуард Пекарский приехал уже с явными революционными задатками. Но подпольщиков арестовывают... Самое неприятное, что в предательстве подозревают Пекарского. Это так поразило Эдуарда, что он уезжает из Таганрога в Чернигов. Здесь становится участником кружка В. Варзара, помимо учебы в гимназии, устраивается в сапожную мастерскую и ведет пропагандистскую работу. А в гимназии распространяет нелегальные издания. В общем, гимназист из него был не очень... Хотя в математике способности обнаружил выдающиеся.

                                                                Студент–бунтовщик

    Эдуард поступает в Харьковский ветеринарный институт и работает в кружке Дмитрия Буцинского. В любом учебном заведении есть преподаватели талантливые и не очень, прогрессивные и консерваторы... Против неугодных профессоров студенты бунтовали. Пекарский с друзьями воевали с преподавателем сравнительной анатомии Журавским. Выливалось это в бойкоты лекций, митинги, вплоть до банальных потасовок. Разумеется, под все подводилась политическая подкладка. Бунтовщиков стали арестовывать. Пекарский становится нелегалом. На какое–то время устраивается писарем в Княже–Богородицкое управление Тамбовского уезда, затем перебирается в Смоленскую губернию, затем — в Москву. Здесь молодого революционера выследили и арестовали.

    Говорят, никому не даются испытания, которые он не сможет вынести... Более того — там, где, казалось бы, жизнь заканчивается, судьба ломается, может начинаться нечто новое. 12 января 1881 года Московский военно–окружной суд приговорил «государственного преступника» Э. Пекарского вместе с лицами, имевшими отношение к убийству агента полиции Н. Рейнштейна, к 15 годам каторжных работ. «Принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдаленные места Сибири с лишением всех прав и состояния».

                                                                 В якутской глуши

    Тогда 23–летнему Эдуарду Пекарскому, наверное, казалось, что жизнь закончена. Он оказался в Якутии, в поселке Игидейцы. В первую зиму чуть не умер от голода и холода — спасали якуты. А с весны пришлось браться за непривычную работу: ссыльному выделили кусок земли, который он должен был обрабатывать. Пришлось учиться косить траву, пахать, сеять. Вскоре у Пекарского было уже четыре коровы, бык, пару телят, конь... Эдуард построил дом из обтесанных бревен. Наверное, более слабый, менее духовно устремленный человек решил бы, что и существующих занятий достаточно... Но Эдуард Пекарский хочет занять работой — настоящей, тяжелой — и свой ум. Он учит якутский язык, его увлекает местный фольклор, завораживают якутские песни. В одной из статей Эдуард Пекарский прочитал, что в якутском языке всего три тысячи слов. Но он понимал, что это не так, якутский язык значительно богаче. И начинает работу по составлению словаря. Этот огромный труд занял 45 лет.

    Приходилось писать на обрывках бумаги, на оборотных сторонах использованных листов. Даже свечек не было — долгую зиму он вынужден был читать и писать при огне печурки. Но этот тяжелый труд был и спасительным. Многие ссыльные не выдерживали, ломались. Сошел с ума и умер краевед Иван Худяков, который тоже пытался собирать якутский фольклор. Та же участь постигла ссыльного Алексея Сиракова. Александр Павлов, петербургский рабочий, застрелился. Товарищ Пекарского по харьковскому кружку А. Бовбельский повесился. А ссыльного Петра Алексеева, который жил в 18 верстах от Пекарского, убили соседи.

    Но в больших делах человек не бывает одинок.

    Однажды революционер Эдуард Пекарский познакомился с необычной личностью — православным священником Димитрианом Поповым. Тот тоже составлял словарь якутского языка. На момент их знакомства отец Димитрий собрал более тысячи слов, в то время как Пекарский успел записать только четыре сотни. Отец Димитриан передал молодому человеку все свои наработки и впоследствии помогал с материалами.

                                                                   Рождение слов

    Пекарскому стали помогать в сборе материалов и другие ссыльные. В 1896 году он в соавторстве с Асмоловским написал свою первую статью «Якутский род до и после прихода русских». Статья была, как ни странно, достаточно верноподданническая: в ней доказывалось, что вхождение в Российскую империю было благотворным для якутов. На публикацию обратил внимание петербургский губернатор, заинтересовались власти и словарем, составленным ссыльным. Лингвист–самоучка налаживает связь с Восточно–Сибирским отделом Географического общества и высылает туда первую редакцию своего словаря, в котором около 20 тысяч слов и много фольклорных записей. Наверное, юношеский максимализм Пекарского поубавился, во всяком случае, в 1898 году его словарь был издан на средства сибирского золотопромышленника А. Сибирякова, то есть «классового врага».

    Эдуард Пекарский провел в Сибири 14 лет. Теперь он мог вернуться в европейскую часть империи — правда, не в столичные города. Но ученый пишет отцу: «Ранее окончания печатания словаря мне нечего и думать о возвращении на родину, если даже и будет получено на то разрешение, ибо нельзя бросить работу, на которую потрачено тринадцать лет лучшей поры жизни».

    Пекарскому разрешили поселиться в Якутске, от Академии наук он получал небольшую ежегодную стипендию в 400 рублей. Эдуард служит в канцелярии окружного суда, заведует библиотекой–читальней, входит в совет сельскохозяйственного общества. Когда в 1902 году состоялся съезд якутской интеллигенции, именно Пекарский готовил к печати его материалы.

                                                                   После ссылки

    Только в 1905 году по ходатайству Академии наук с Эдуарда Пекарского сняли ограничение в переездах и он оказывается в Петербурге. Здесь бывшего ссыльного устраивают в этнографический отдел Русского музея, затем — в музей антропологии и этнографии при Академии наук. Пекарский продолжает работу над якутским словарем, выходят новые его редакции, а также восемь выпусков трехтомного издания «Образцы народной литературы якутов». Ученый получает Золотую медаль Русского географического общества. Он ратует за создание школ на якутском языке, утверждает, что якутская культура богата и самобытна...

    В Белоруссию Пекарский вернулся в 1906 году. Повидался с родней, устроил бедствующего брата Осипа на работу в акцизное ведомство. Когда–то от опасного родственника открещивались, теперь он мог благодетельствовать. Вновь Пекарский решил поехать в Белоруссию только в 1924 году, захотел навестить имение деда Барбарово. Но эта поездка из–за огромной занятости ученого не удалась.

    В Якутии белоруса Эдуарда Пекарского помнят и чтут. Как–то он получил оттуда письмо: «Дорогой Одубар Хаарылабыс! (Так на своем языке звали Пекарского якуты.) Вы прибыли, считаясь преступником, в нашу отдаленную и несчастную страну, что было несчастьем для Вас и счастьем для нас...» Похоронен «отец якутской литературы», член–корреспондент Академии наук СССР, белорус из Игуменского уезда Эдуард Пекарский на Смоленском кладбище в Санкт–Петербурге.

    Людмила Рублевская

    /Советская Белоруссия. [СБ Беларусь сегодня] Минск. № 233. 7 декабря 2011. С. 13./

 

 

                                                                      От составителя

    Выход данного биобиблиографического указателя, посвященного жизни и деятельности действительного статского советника, якутского губернатора, Почетного гражданина города Якутска Ивана Ивановича Крафта приурочен к 150-летнему юбилею.

    Выявлено всего 916 названий документов, которые охватывают период с 1907 г. по июль 2011 г. и раскрывают деятельность И. И. Крафта на посту губернатора Якутии...

    Все библиографические записи даны в сплошной нумерации и просмотрены «de visu», за исключением тех записей, отмеченных знаком астериск (*), означающего, что документ не найден или местонахождение не установлено. Библиографические записи даны на языке учтенного документа. Рецензии приводятся сразу за рецензируемой публикацией. Указатель частично аннотирован, аннотации носят справочный характер...

                                         ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

                                                        В монографиях и сборниках

                                                                               1964

    334. Кулаковский, А. Е. Письмо А. Е. Кулаковского Э. К. Пекарскому // Кулаковский : сб. докл. к 85-летию со дня рождения А. Е. Кулаковского /[ред. проф. Г. П. Башарин]. - Якутск. 1964. — С. 80.

                                                           В периодических изданиях

                                                                               1908

    512. * Пекарский, Э. К. Дутые сведения и грандиозные проекты / Э. К. Пекарский // Сиб. вопр. - 1908. - N 43-44. - С. 27-32.

                                                                               1909

    555. Остатки Якутскою «острога» // Якут. мысль. - 1909. -24 сент. (N 25-26). - С. 3-6.

    557. Реформа ; Якутский губернатор прислал на имя министра народного просвещения письмо... ; [Дело по иску г-жи Крафт] // Якут, мысль. - 1909. - 11 июня (N 21-22). - С. 4, 5.

    По слухам И. И. Крафт предполагает обосновать новый поселок около селений Усть-Май., Чиран. и Троицкого и заселить его ссыльнопоселенцами ; Губернатор представил на заключение конф. Акад. наук письмо о важности появления в свет дальнейших вып. «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, о назначении ему пособия в размере 2000 р. ; в Петербург. 10-м граждан, отд-нии Петербург, окруж. суда слушалось дело по иску г-жи Крафт к г-ну И. И. Крафт в сумме 30000 р. на содержание.

                                                                               2000

    802. XX век в Якутии // Колокольчик. - 2000. - N 8. - С. 2. Вклад И. И. Крафта в изд. «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, стр-во телефон. станции и электростанции; упоминается ходатайство И. И. Крафта об отмене ссылки в Якут. край.

                                                                               2008

    887. Пекарский, Э. К. Автобиографические наброски ; Крафт Иван Иванович / Э. К. Пекарский // Словарь якутского языка : в 3 т. - 3-е изд., испр. и доп. - СПб., 2008. - Т. 1, вып. 1-4. -С. ХХIII-ХХIV ; XXXVII.

                                                  ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ УКАЗАТЕЛИ

                                                                 Именной указатель

    Пекарский Э. К. (334), 512, 555, (802), 887

    /Якутский губернатор Иван Иванович Крафт (1861-1914). Библиографический указатель. Сост. Л. Г. Федорова. Якутск. 2011. С. 3-4, 125, 152, 156-157, 178, 185, 199./

 

 

                                                                I. ЯЗЫКОЗНАНИЕ

                                                              2. ЯКУТСКИЙ ЯЗЫК

                                                              2.1. ОБЩИЕ РАБОТЫ

    46. Пекарский Э. К. [А. Ф.] Миддендорф и его якутские тексты // Зап. Вост. отд-ния Имп. Рус. археол. о-ва. — Пг., 1907. — Т. 18, вып. 1. — C. 44-60.

    Якутские слова и новые значения известных слов; якутская хоровая песня (с переводом на рус. яз.).

    48. Пекарский Э. К. Из преданий якутов до встречи их с русскими // Зап. ИРГО (ОЭ). — СПб., 1909. — Т. 34. — С. 145-149.

    Сведения о наличии письменности у якутов.

                                                    2.4. УЧЕБНЫЕ И СПРАВОЧНЫЕ

                                                ИЗДАНИЯ ПО ЯКУТСКОМУ ЯЗЫКУ

                                                         2.4.1. Буквари, учебники

    176. Кюндэ, Пинигин А. Новая жизнь: Букварь для взрослых (saŋa ɔlɔq: ulaqan зɔn wrener bu:kuba:rdara) / Испр. Э. К. Пекарским. — М.: Рос. ком. по ликвидации безграмотности. — 1927. — 72 с.: ил. — На латинице.

    То же. — 2-е изд. — 1928. — 72 с.: ил.

    То же. — 3-е изд. — 1929. — 72 с.: ил

                                                                 2.4.2. Словари

    187. Порядин П. Ф. Якутско-русский словарь [Э. К. Пекарского] // Рукописный фонд Императорского Русского географического общества. — СПб., 1877. — 394 с.

    189. Протокол заседания распорядительного комитета от 29 февраля 1888 года // Изв. ВСОИРГО. — СПб., 1888. — Т. 19, № 2. — С. 55-57.

    Сведения о составлении Э. К. Пекарским якутско-русского словаря.

    192. Словарь якутского языка / Сост. Э. К. Пекарский, при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. — Якутск: ВСОИРГО, 1899.

    Вып. 1: (А). — 1899. — [1], IV, 128 стб. — (Труды Якут. экспедиции, снаряж. на средства И. М. Сибирякова; Т. 3, ч. 1).

    Последующие выпуски в Якутске не выходили, т. к. печатание словаря было перенесено из Якутска в Петербург.

    То же: В 13 вып. — Т. 1: В 5 вып. — СПб.: ИАН, 1907-1930.

    Вып. 1: (А). — 1907. — XVIII, [1], 320 стб.

    Вып. 2: (А, Б). — 1909. — Стб. 321-640, [1] с.

    Вып. 3: (Б, В, Г, H, G, U, I). — 1912. — Стб. 641-960, [2] с.

    Вып. 4: (Ic — Kүd ) . — 1916. — Стб. 961-1280, [2] с.

    Вып. 5: (Kүd — Кыч). — 1917. — Стб. 1281-1456.

    То же. — Т. 2: В 4 вып. — Л.: АН СССР, 1923-1927.

    Вып. 6: (Л, М, Н, О). — 1923. — Стб. 1457-1776.

    Вып. 7: (О, П, Р, С). — 1925. — Стб. 1778-2096, [1] с.

    Вып. 8: (Сар — Сүс). — 1926. — Стб. 2097-2416, [1] с.

    Вып. 9: (Сүс — Сыч). — 1927. — Стб. 2417-2508.

    То же. — Т. 3: В 4 вып. — Л.: АН СССР, 1928-1930.

    Вып. 10: (Та — Түөр). — 1927. — Стб. 2509-2824, [1] с.

    Вып. 11: (Түөр — Үөрэ). — 1928. — Стб. 2825-3138.

    Вып. 12: (Үөрэ-дьуора — Хо(о)лдьук). — 1929. — Стб. 3150-3468.

    Вып. 13: (Холдьут — Ычыҥы). — 1930. — Стб. 3470-3858.

    Рец.: Залеман К. Г. // Отчет АН. СПб., 1907. С. 183-188; Радлов В. В. // Живая старина. 1907. Вып. 4. С. 63-65; Самойлович А. Н. Отзыв о шестом выпуске словаря якутского языка Э. К. Пекарского // Восток. 1924. Вып. 4. С. 185-186.

    193. Протоколы заседаний Распорядительного комитета Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества ... // Изв. ВСОИРГО. — Иркутск.

    ... [1899 г.] // ... 1901. — Т. 31, № 1/2. — С. 1-5, 7-12.

    Сведения об издании и распространении словаря Э. К. Пекарского (от 11 янв. и 29 марта).

    ... [1900 г.] // ... 1904. — Т. 34, № 1. — С. 2-12, 35-43.

    Сведения о назначении пособия С. В. Ястремскому (от 26 мая); об издании словаря Э. К. Пекарского (от 7 сент.); об отсылке трудов С. В. Ястремского по якутскому языку профессору В. Ф. Миллеру (от 2 дек.).

    194. Отчет о деятельности Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношении ... // Изв. Рус. ком. для изуч. Сред. и Вост. Азии. — СПб., 1904-1912.

    ... за 1903 год // ... 1904. — № 3. — С. 13.

    О назначении пособия составителю якутского словаря Э. К. Пекарскому.

    ... за 1905 год // ... 1906. — № 6. — С. 15-16.

    О назначении пособия составителю якутского словаря Э. К. Пекарскому.

    ... за 1906 год // ... 1908. — № 8. — С. 13-14.

    О назначении пособия составителю якутского словаря Э. К. Пекарскому.

    ... за 1907 и 1908 годы // ... 1909. — № 9. — С. 5-11.

    С. 5-7: о награждении Э. К. Пекарского за первый выпуск «Словаря якутского языка» золотой медалью Академии наук; о необходимости дальнейшего ассигнования средств на продолжение его работы (от 9 февр. 1908 г.).

    ... за 1909 и 1910 годы // ... 1912. — Сер. 2, № 1.— С. 10-20, 43-52.

    Назначение пособия Э. К. Пекарскому для продолжения составления якутского словаря в 1909 г.; об ассигновании средств на работу по транскрипции якутских текстов В. Н. Васильева в 1910 г.

    195. Извлечение из протоколов заседаний Академии: [Ист.-филол. отд-ние] ... // Изв. ИАН. — СПб.

    ... [от 30 марта 1905 г.] / / ... 1905. — Т. 20, Сер. 5, № 4/5. — С. XV.

    Об издании «Якутско-русского словаря» Э. К. Пекарского за счет Академии наук.

    ... [от 8 апр. 1909 г.] / / ... 1909. — Т. 3, сер. 6, № 9. — С. 589-594.

    С. 589-591: письмо якутского губернатора с пожеланиями скорейшего выпуска «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского.

    ... [от 16 февр. 1911 г.] // ... 1911. — Т. 5, сер. 6, № 6. — С. 385-388.

    С. 385: об ассигновании средств на составление «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского.

    196. Краткий русско-якутский словарь / Изд. на средства Якут. обл. стат. ком.; Под ред. Э. К. Пекарского. — Якутск: Обл. тип., 1905. — [I], III, 147 с.

    То же / Предисл. А. Н. Самойловича. — 2-е изд., доп. и испр. — Пг.: Тип. ИАН, 1916. — XVI, 242 с.

    Рец.: Вестн. лит. 1916. № 6. С. 92; Новгородов С. А. // Якут. вопр. 1916. 21, 24 сент. (№ 15, 16).

    197. Пекарский Э. К. Записка о «Словаре якутского языка» / / Изв. ИАН. — СПб., 1905. — Т. 22, сер. 5, № 2. — С. 1-12. — Библиогр.: 96 назв. — Отд. отт. СПб.: Тип. ИАН, 1905. 12 с.

    Отчет о ходе работы по составлению словаря.

    205. О якутско-русском словаре Э. Пекарского, предположенном к изданию в 1895 г. в Якутске // Якут. ОВ. 1895. 23 апр. (№ 8).

    То же // Сиб. вестн. 1895. № 67.

   206. Литературные новости // Сиб. листок. 1903. 17 авг. (№ 64).

    Приглашение Э. К. Пекарского в Петербург для подготовки «Словаря якутского языка».

    207. Якутск: [О назначении субсидии Э. К. Пекарскому для подготовки 'Словаря якутского языка~]: (Из част. письма) // Сибирь. 1903. № 173. — Подп.: И. Б.

    208. Якутский словарь г. Пекарского // Сиб. вестн. 1903. № 171.

    То же // Сиб. жизнь. 1903. 9 авг. (№ 172).

    Сообщение об издании словаря Э. К Пекарского на средства Академии наук.

    209. Виноградов Н. Н. Новый словарь якутского языка // Живая старина. 1906. Вып. 1, отд. 5. С. 11-12.

    Сведения об издании Академией наук словаря Э. К. Пекарского.

    210. [Об ассигновании средств из Государственного казначейства в 1912-1915 гг. на составление 'Словаря якутского языка~ Э. К. Пекарского] // Наша мысль. 1911. № 39.

    212. Об отправке Академией наук председателю Якутского Совнаркома словаря якутского языка, составленного Э. К. Пекарским / / Науч. работник. 1926. № 11. С. 99.

          3. ТУНГУССКИЙ (ЭВЕНКИЙСКИЙ), ЭВЕНСКИЙ, ЮКАГИРСКИЙ ЯЗЫКИ

    229. Пекарский Э. К. К вопросу о происхождении слова «тунгус» // Этногр. обозр. 1906. Кн. 70/71, № 3/4. С. 206-207.

    То же / / Живая старина. 1906. № 3, отд. 5. С. 58. — Подп.: V.

    Рец.: Сержпутовский А. // Живая старина. 1907. № 2. С. 28-29.

                                                    4. ПЕРСОНАЛИИ ЯЗЫКОВЕДОВ

                                                               4.1. ОБЩИЕ РАБОТЫ

    235. Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России / ЦИК СССР, Ленингр. ин-т живых вост. яз. — Изд. 2-е. — Л., 1925. — 317 с.

    С. 235-242: об исследователях якутского языка О. Н. Бетлингке, А. Ф. Миддендорфе, Э. К. Пекарском и др.

    236. Сибирская советская энциклопедия: В 4 т. — [Новосибирск]: Сиб. краев. изд-во, 1929-1932.

    Т. 4: Обдорск - съезды / Гл. ред. Б. З. Шумяцкий (Москва); Introduction by E. Kasinec, R. H. Davis. — [Факс. изд. 1932 г.]. — New York: Ross, 1992. — XVIII с., 1106 стб.: ил.

    Исследователи якутской письменности: Паллас Пётр Симон, Пекарский Эдуард Карлович, Поппе Николай Николаевич, Потанин Григорий Николаевич, Радлов Василий Васильевич, Рычков-Ракай Константин Михайлович, Самойлович Александр Николаевич.

    237. Попов Г. А. Исследователи Якутского края: (Э. Пекарский, И. Майнов, В. Ионов) // Лен. коммунар. 1922. 10 янв. (№ 6).

                                                            4.2. ОТДЕЛЬНЫЕ ПЕРСОНЫ

                                                    Пекарский Эдуард Карлович (1858-1934),

                      политссыльный, этнограф, языковед, фольклорист, исследователь Якутии

    265. Радлов В. В. Отзыв о трудах д. чл. Э. К. Пекарского // Отчет Имп. Рус. геогр. о-ва за 1911 г. — СПб., 1912. — С. 77-80.

    266. Бартольд В. В., Ольденбург С. Ф., Крачковский И. Ю. Записка об ученых трудах Э. К. Пекарского // Изв. АН. — Л., 1927. — Т. 21, сер. 6, № 18. — С. 1523-1525.

    267. Кротов М. А. Революционер-ученый: (К 45-летнему юбилею работы Э. К. Пекарского над слов. якут. яз.) // Сборник трудов исследовательского общества «Саха кэскилэ». — Якутск, 1927. — Вып. 1. — С. 140-144. — Подп.: М. А. К.

    268. Ольденбург С. Ф. [Послесловие к «Словарю якутского языка» Э. К. Пекарского] // Пекарский Э. К. Словарь якутского языка. — Л.: АН СССР, 1930. — Вып. 13. — С. 5-6.

                                                                                * * *

    269. Залеман К. Г. О трудах Э. К. Пекарского по якутскому фольклору [и о «Словаре якутского языка»] // Этногр. обозр. 1907. Вып. 74, № 3. С. 152-153.

    270. О присуждении Э. К. Пекарскому премии графа Д. А. Толстого [— золотой медали за «Словарь якутского языка»] // Якут. жизнь. 1908. 16 марта (№ 9).

    271. Леонтьев В. Н. К 45-летию составления Э. К. Пекарским словаря якутского языка // Авт. Якутия. 1926. 14 нояб. (№ 260).

    272. Попов Г. А. Общество «Саха кэскилэ» приветствует своего почетного члена [Э. К. Пекарского] // Авт. Якутия. 1926. 14 нояб. (№ 260).

    273. Телеграмма Якутского правительства ко дню юбилея Э. К. Пекарского // Авт. Якутия. 1926. 14 нояб. (№ 260).

    274. К юбилею Э. К. Пекарского: (К 45-летию сост. словаря Э. К. Пекарского) // Кыым. 1926. 19 нояб. (№ 47). — На якут.

    275. Празднование юбилея Э. К. Пекарского в Ленинграде // Кыым. 1926. 2 дек. (№ 49). — На якут.

    276. Ольденбург С. Ф. Эдуард Карлович Пекарский: (К окончанию 45-летнего тр. по сост. 'Словаря якутского языка~) // Науч. работник. 1926. № 12. С. 3-4.

    277. [Чествование Э. К. Пекарского в связи с окончанием работы по составлению якутского словаря] // Крас. газ. (утр. вып.). 1927. 27 февр. (№ 48).

    278. Ковинин М. И. Полувековой труд [Э. К. Пекарского по составлению 'Словаря якутского языка~] // Авт. Якутия. 1931. 25 мая (№ 67).

    279. Потапов С. Г. Э. К. Пекарский продолжает словарную работу // Авт. Якутия. 1931. 14 июня (№ 130).

                                                 5. ПЕРСОНАЛИИ ЛИТЕРАТОРОВ

                                                       5.2. ОТДЕЛЬНЫЕ ПЕРСОНЫ

                                     Чернышевский Николай Гаврилович (1828-1889),

                           революционер, политссыльный, философ, писатель, журналист

    1185. Пекарский Э. К. Беллетристика Чернышевского // Рус. богатство. 1900. № 10, отд. 2. С. 99.

    Сведения о творчестве писателя в вилюйской ссылке (по воспоминаниям B. Н. Шаганова).

                              III. ИСКУССТВО. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ ЯКУТИИ

                                                              4. АРХИТЕКТУРА

    1284. Султанов Н. В. Остатки Якутского острога и некоторых других памятников деревянного зодчества в Сибири: (По арх. данным) // Изв. Имп. Археол. комис. — СПб., 1907. — Вып. 24. — 154 с., [18] л. рис., табл., черт.

    С. 1—119: основание острога, описание его руин, восстановление первоначального вида. На черт.: Якутск в конце XVII в. и его план; башни Якутского острога. На рис.: Якутск с юго-западной стороны (по гравюре XVIII в.) и Якутский острог.

    Рец.: Пекарский Э. К. // Живая старина. 1908. Вып. 4, отд. 3. С. 56-61; Пекарский Э. К. // Якут. край. 1908. 6, 10 янв. (№ 2, 3); Сибирь. 1908. 28 окт. (№ 240).

                                            7. ТЕАТР. ТЕАТРАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЯКУТИИ

                                                     7.4.2. Отдельные спектакли

    1469. Пекарский Э. К. Подробное содержание якутского спектакля «Олонхо» [«Удалой молодец Бэриэт Бэргэн» («Бэрт киһи Бэриэт Бэргэн») по сюжету П. А. Охлопкова] // Живая старина. 1906. № 4, отд. 2. С. 202-204. — Отд. отт. СПб.: Тип. М-ва путей сообщения, 1906. 3 с.

                                                                  3.2. ГАЗЕТЫ

    1784. Пекарский Э. К. Случай с последними номерами «Якутской жизни» // Сиб. вопр. 1908. № 17/18. С. 69-71. — Подп.: Э. П.

    Дефекты в газете; перемены в составе редакции.

    1785. Пекарский Э. К. Якутск: (Сиб. письма) // Сиб. вопр. 1908. № 11. С. 27-28.

    Закрытие первой якутской газеты «Якутский край».

    1791. Пекарский Э. К. Якутские газеты за 1907-1909 гг. / / Живая старина. 1909. № 1, отд. 3. С. 108-110.

    История возникновения частной прессы в Якутске. Перечень статей газет «Якутский край» и «Якутская жизнь» по этнографии и лингвистике.

    1793. Пекарский Э. К. О нужде в печатном слове на нашем Северо-Востоке // С.-Петерб. вед. 1910. 6 июня (№ 126).

    Причины закрытия газеты «Якутская мысль».

                                            ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ УКАЗАТЕЛИ

                                                   ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

    Пекарский Э. К. 46, 48, 176, 192, 196, 197, 229, 268, 1185, 1284, 1469, 1784, 1785, 1791, 1793

    — о нём 187, 189, 192-196, 205-210, 212, 229, 235-237, 265-279

    /Н. Н. Грибановский.  Библиография Якутии. Ч. VII. Языкознание. Художественная литература. Искусство. Физкультура и спорт. Печать. Издательское дело. Якутск. 2011. С. 16-17,26-30, 32-33, 35-36,104, 112, 123, 142-143, 169./

 

 

    ПЕКАРСКИЙ Эдвард (Эдуард Карлович) (1858-1934 гг.).

    Польский ссыльный в Сибири, лингвист, этнограф, фольклорист; член-корреспондент и почётный член АН СССР. Секретарь Отделения этнографии Русского географического общества, автор трудов по этнографии якутов и эвенков, составитель фундаментального словаря якутского языка.

    В Якутск прибыл 2 ноября 1881 года и был поселён в первом Игидейском наслеге Боотурского улуса, где прожил около 20 лет. Уже к 1887 году собрал 7 тысяч якутских слов, через 11 лет — 20 тысяч, а к 1930 году — 25 тысяч слов. Ему помогали в этой работе местные знатоки якутского языка: священник Д. Д. Попов, олонхосут М. Н. Андросова-Ионова (впоследствии награждённая Золотой медалью Русского географического общества за оригинальные труды и участие в создании фундаментального «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского.), лингвист С. А. Новгородов и всемирно известные учёные-академики В. В. Раддов, К. Г. Залеман, В. В. Бартольд.

    /Большой энциклопедический словарь Сибири и Дальнего Востока. Т. 1. Красноярск. 2011. С. 396./