ЎЎЎ Іван Ласкоў. Серашэўскі, "Якуты". Гісторыя аднае кнігі. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

                                                        СЕРОШЕВСКИЙ «ЯКУТЫ»

                                                        ИСТОРИЯ ОДНОЙ КНИГИ

    Осенью 1892 года в Иркутске появился невысокий, скромно одетый мужчина с девочкой, в лице которой сочетались европейские и азиатские черты. Это были Серошевский и дочь его Маня.

    Единственный губернский город, в котором Серошевскому разрешалось жить после ссылки, встретил неласково. Местные поляки могли устроить соплеменника лишь на одно из двух мест: дворника и лакея в ресторане. «Я выбрал метлу».

    К счастью, судьба вскоре столкнула дворника с этнографом М. В. Пихтиным. Просмотрев записи, сделанные Серошевским в Якутии, Пихтин тут же отправился к владелице торгового дома Громовой, чтобы удостоверить их огромную научную ценность. Меценатка обязалась выдавать Серошевскому пятидесятирублевое месячное пособие в течение полутора лет и оплатить расходы на издание. А когда книга вышла, всю выручку от ее продажи передала в Русское географическое общество (РГО). Вот такие попадались в те времена купцы. Хорошо бы хоть иногда вспоминали Анну Ивановну в Якутии добрым словом…

    Серошевский с жаром взялся за работу. Книгу свою он задумал в двух томах. В 1894 году первый том «Якутов» поступил в РГО. Рецензент Н. И. Веселовский высоко оценил рукопись и ходатайствовал о присуждении автору малой золотой медали. Он же стал редактором.

    Началась кропотливая подготовка издания. «Целый месяц правлю указатель, — писал Серошевский Веселовскому 21 января 1895 года. — Послал Вам шестую корректуру». Изнурительная читка подорвала здоровье. У Серошевского открылось кровохарканье.

    Наконец. в 1896 году книга вышла. К тому времени благодаря хлопотам РГО Серошевский получил разрешение вернуться в Польшу. Это было для него очень хорошее время. Подлинную славу принес этнографический труд, нарасхват шли повести и рассказы о Якутии, издававшиеся на русском и польском языках. В 1899 году он женится на молоденькой девушке, едет в Италию в свадебное путешествие. И… продолжает работать над своей главной книгой.

    В 1900 году «Якуты» выходят на польском языке. Сомневаясь, что книга разойдется, издатель поставил два условия: максимально сократить объем и дать другое заглавие, способное больше привлечь покупателей. Заглавие нашлось: «Двенадцать лет в краю якутов». Вроде уже не научный труд, а воспоминания. С сокращением было сложней. Но Серошевский справился: не растеряв ничего существенного из русского издания, «уплотнил» его с 720 страниц до 428, причем несколько меньшего формата. Для этого, конечно, пришлось писать все заново. 9 октября 1900 года Серошевский сообщал своему русскому издателю Л. Ф. Пантелееву: «В настоящее время (…) печатаю по-польски «Якутов». В сущности, это не «Якуты», а новая книга, так как я переработал ее сызнова с учетом новых трудов по якутской этнографии. Только клише остались старыми. (…) Теперь моя голова пуста так же, как мой портфель».

    В предисловии автора к изданию 1900 года есть такие слова: «Стоит ли писать или читать такую толстую книгу о якутах, народе таком небольшом и далеком? В малой капле воды временами отражается вселенная. Якуты — очень древний обломок человечества. Будучи заброшенными в глухие дебри, далеко от бега истории, они сохранили огромное количество престарых понятий и отношений, чрезвычайно важных для развития современных человеческих учреждений и чувств».

    Исследованием Серошевского заинтересовались за границей. Американским социологом У. Самнером в 1901 году в «Журнале Королевского антропологического института» (Лондон) был опубликован подробный пересказ его важнейших глав. Таким образом, о якутах еще в начале XX века стало известно в западном мире.

    А Серошевский уже готовил на русском языке второй том, в который должно было войти все, что осталось от первого — так называемые «сырые материалы»: наблюдения, произведения фольклора и так далее. Но однажды под утро в квартире раздался энергичный звонок. Писатель, думая, что это какой-то ранний гость, поспешно оделся и открыл дверь. Тут же в квартиру ворвались солдаты с примкнутыми к винтовкам штыками, за ними полиция во главе с помощником комиссара, за теми — жандармы с револьверами в руках. Серошевский лишь успел сказать жене: «Напиши сейчас же Потанину и Семенову, что я арестован без всякого повода!»

    Серошевскому было предъявлено обвинение в написании листовки по случаю открытия памятника Адаму Мицкевичу. На самом деле ее написал уже тогда хорошо известный Серошевскому Юзеф Пилсудский. Серошевский отрицал свою вину. Шли недели. Тем временем в РГО думали, как ему помочь. Председатель П. П. Семенов (Тян-Шанский) обратился прямо в III отделение. Затребовав из Варшавы дело Серошевского, III отделение признало, что повода держать Серошевского в тюрьме нет.

    Однако Серошевскому грозила высылка «на родину» в Иркутск, ведь он жил в Варшаве по паспорту иркутского мещанина. В РГО придумали: отправим-ка его… в Японию, пусть изучает айнов. Серошевский с радостью согласился. Сдав в РГО подготовленный второй том «Якутов», он едет через Сибирь на Хоккайдо, куда и прибывает в середине 1903 года. Сразу же приступил к исследованиям. Но время оказалось неподходящим: назревала российско-японская война. Серошевскому дали понять, что его пребывание в Японии нежелательно. Через Корею, Китай, Сингапур, Цейлон, Египет и Италию он возвращается в Россию. Итогом этой поездки стал большой этнографический труд «Корея» и множество художественных репортажей, рассказов и повестей о Японии, Корее, Монголии, Китае.

    В 1905 году в России вспыхнула революция. Серошевский не остался в стороне. Вновь арест. Из тюрьмы его освободила революционная волна. Но революция потерпела поражение. Серошевский был вынужден эмигрировать в Париж. Это больно ударило по второму тому «Якутов»: РГО не отважилось издать труд политического эмигранта. Рукопись осталась лежать. Вспомнили о ней лишь в 1927 году. Комиссия АН СССР по изучению Якутской республики (КЯР) подняла вопрос об издании второго тома. Н. Н. Грибановский, известный якутский библиограф, написал об этом в Польшу. Серошевский не верил, что рукопись сохранилась: «Слишком уж много грандиозных событий прокатилось над этим крошечным трудом».

    Рукопись нашли. Но так и не издали. Почему — не вполне ясно. Денег не хватило? Или что иное?

    Переписка с членами КЯР побудила Серошевского вновь вернуться к «Якутам». 70-летний писатель и этнограф принялся за подготовку нового издания. За основу был взят вариант 1900 года. Теперь работа шла в сторону расширения текста, за счет материалов второго тома и с учетом последних исследований о Якутии, которые получил из СССР. Новый вариант вышел в 1935 году. Он больше издания 1900 года на треть.

    В конце главы «Якутский род» Серошевский дает беглый обзор событий, происходивших в Якутии с 1905 года. Завершается он следующими словами: «Сегодня якуты управляются на основе автономной конституции Советской Социалистической республики (Якутская Автономная Советская Социалистическая республика —ЯАССР), принятой 23 марта 1925 года Всеякутским Съездом Советов. Судя по материалам, которыми я располагаю, экономическая, национальная и культурная жизнь в краю якутов течет довольно мощной волной. Благосостояние растет… большое развитие получило школьное дело (на 40000 детей школьного возраста в 1911 г. было учеников — 5940, а в 1925 году — 7808, в том числе 60 процентов — якуты), возникли кооперативы, которых раньше не было в помине, организовались общества научные, культурные, издательские («Саха омук», «Саха кескиле», «Ленинец» и другие). Выходит несколько газет, ежемесячников по-русски и по-якутски; появились литераторы, романисты, публицисты, пишущие для якутов и по-якутски». Чувствуется, что все перечисленное приносит Серошевскому большое удовлетворение.

    При сравнении изданий 1896 и 1935 года сразу бросается в глаза большее совершенство последнего. Появились новые, оригинальные и глубокие мысли; ранние положения частью исправлены, частью уточнены.

    Покажу это на одном принципиальном моменте. Целый ряд историографов высказывался в том смысле, будто бы Серошевский считал, что и в годы его ссылки у якутов продолжали господствовать патриархально-родовые (первобытные) отношения. Одни его в этом поддерживали, другие (как Г. П. Башарин) горячо критиковали. Но и те, и другие неправы, поскольку у Серошевского такого нет. Близорукие «сторонники» и критики свое утверждение основывают, по сути, лишь на названии одной из глав — «Родовой строй». Но в названии этом речь идет вовсе не об общественно-экономической формации, не об устройстве якутского общества в целом, а строе якутского рода — наименьшей административной единицы в Якутии. И что это так, говорит название аналогичной главы в польских изданиях — «Якутский род».

    Да и как мог Серошевский считать якутское общество патриархально-родовым, если уже в варианте 1896 года подробно показал все экономические отношения между якутами — наем, торговлю, ростовщичество? Уже в нем якутское общество выглядит как такое, где идет первоначальное накопление капитала, т.е. раннекапиталистическое. В польских изданиях эта концепция становится еще более рельефной. Глава «О распределении богатства, условиях труда и найма» в них начинается строками: «Структура якутского общества, как и многих других, представляет собой пирамиду, основание которой создают многие слои бедноты, а вершину занимают немногочисленные богачи». В русском издании их совсем нет. Появляются слова «эксплуатация», «эксплуататоры»; Серошевский показывает, в каком тяжелом положении оказываются эксплуатируемые: «Знал я совсем небольшие хозяйства, обремененные долгом в несколько сот рублей. Кредитор забирал все сверх того, что могло обеспечить самую жалкую жизнь».

    Такова история этой книги. Ее первое издание давным-давно стало библиографическим раритетом. Но за почти 70 лет своего существования Якутское книжное издательство так и не удосужилось выпустить ее снова. До сих пор лежит мертвым грузом в архиве РГО рукопись второго тома. В конце 70-х годов по моей подсказке институт ЯЛИ заказал микрофильмы этого труда. Пленку получили, напечатали с нее фотографии… Тем дело и кончилось. Ни единой строчки так и не было использовано. Еще в 1969 году в Национальной библиотеке Республики Саха появился последний, наиболее совершенный вариант «Якутов». Но никто из историков, этнографов, фольклористов не поставил вопроса о его переводе. Лишь появлялось в печати вот такое: «Суть положений исследователя сводилась к тому, что у них (якутов. — И. Л.) вплоть до конца XIX века существовал родовой строй. Вместе с тем он заметил и факты, которые так или иначе показывали на неравенство в пользовании землей, на наличие «лютых угнетателей народа». Однако Серошевский только фиксировал такие факты, но не мог дать им подлинного научного объяснения» (В. Н. Иванов. «Русские ученые о народах северо-востока Азии», Якутск, 1978).

    Но кто, в конце концов, терял от этого? Серошевский? Едва ли. Его вклад в мировую этнографическую науку признан.

    Иван Ласков

    /Молодежь Якутии. Якутск. № 18. 14 мая 1993. С. 12./

 

 

    Іван Антонавіч Ласкоў нарадзіўся 19 чэрвеня 1941 года ў абласным горадзе Гомель Беларускай ССР ў сям’і рабочага. Бацька, Ласкавы Антон Іванавіч, украінец з Палтаўшчыны, які уцёк адтуль у 1933 годзе ў Гомель, ратуючыся ад галадамору, працаваў на гомельскай цукеркавай фабрыцы “Спартак”, у чэрвені 1941 году пайшоў на фронт і прапаў без зьвестак. Маці, Юлія Апанасаўна, якая нарадзілася ў былой Мінскай губэрні і да вайны працавала тэлеграфісткай у Гомелі, неўзабаве з маленькім дзіцем пераехала да сваякоў ў вёску Беразякі Краснапольскага раёну Магілёўскай вобласьці, дзе працавала у калгасе, памерла ў 1963 годзе. З Беразякоў, у якіх жыў да 1952 года, Ваня Ласкоў дасылаў свае допісы ў піянэрскія газэты, пачаў спрабаваць сябе ў паэзіі. З 1953 года Ласкоў выхоўваўся ў Магілёўскім спэцыяльным дзіцячым доме. Пасьля заканчэньня з залатым мэдалём сярэдняй школы, ён у 1958 годзе паступіў на хімічны факультэт Беларускага дзяржаўнага ўнівэрсытэта, а ў 1966 годзе на аддзяленьне перакладу ў Літаратурны інстытут імя М. Горкага ў Маскве, які скончыў у 1971 годзе з чырвоным дыплёмам. Ад 1971 года па 1978 год працаваў у аддзеле лістоў, потым загадчыкам аддзела рабочай моладзі рэдакцыі газэты “Молодежь Якутии”, старшым рэдактарам аддзела масава-палітычнай літаратуры Якуцкага кніжнага выдавецтва (1972-1977). З 1977 году ён старшы літаратурны рэдактар часопіса “Полярная звезда”; у 1993 г. загадвае аддзелам крытыкі і навукі. Узнагароджаны Ганаровай Граматай Прэзыдыюму Вярхоўнага Савета ЯАССР. Сябра СП СССР з 1973 г. Памёр пры загадкавых абставінах 29 чэрвеня 1994 г. у прыгарадзе Якуцка.

    Юстына Ленская,

    Койданава