ЎЎЎ Іван Ласкоў. Сьвята з гарчынкай або як асучасьнілі кнігу Серашэўскага "Якуты". Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

                                                            ПРАЗДНИК С ГОРЧИНКОЙ

                         ИЛИ КАК ОСОВРЕМЕНИЛИ КНИГУ СЕРОШЕВСКОГО «ЯКУТЫ»

    Когда писался очерк о книге В. Серошевского «Якуты» /«МЯ», 14 мая/, я не знал, что в Москве уже выходит в свет ее новое издание.

    Автор предисловия и, похоже, инициатор переиздания — историк С. А. Степанов. Комментарий составили М. Я. Жорницкая и Ш. Ф. Мухамедьяров. Книга издана на средства акционерной компании «Золото Якутии», возглавляемой Т. Г. Десяткиным.

    Большое им всем спасибо за память о главной книге писателя-изгнанника, за их труд. На широкой улице якутской этнографической науки сегодня праздник. Прекрасный шрифт, прекрасная бумага, долговечный переплет, серебристо-стальной супер с фотографией конца XIX века, переданной в цвете.

    И все-таки праздник этот — с горчинкой. Почему? Попробую объяснить, хотя кто-нибудь, возможно, и назовет меня брюзгой.

    Предисловие написано с должным уважением к Серошевскому и должной мерой объективности. Но годом первой публикации рассказа «Хайлах» назван 1900-й. На самом деле — 1890-й. Есть и другие неточности. Ничего не говорится о польских вариантах «Якутов».

    Последнее упущение, казалось бы, компенсируют авторы комментария. На с. 662 они пишут: «Монография В. Л. Серошевского была переведена на польский язык и переиздавалась три раза». Но ими не указано, во-первых, что переводил сам Серошевский, а во-вторых, что прижизненные польские издания «Якутов» — не переводы, а фактически новые варианты книги.

    …Современная полиграфическая техника позволяет без труда воспроизвести любую книгу в ее собственном виде. Поэтому факсимильный способ при переизданиях используется все чаще. У него бесспорные преимущества: не надо заново набирать текст и читать корректуру, что не только упрощает дело, но и позволяет избежать опечаток. А прежняя орфография, ничем не мешая чтению, лишь усиливает эффект старинности, придавая книге аромат того времени, когда она впервые вышла. Ротапринтом выпускают даже тонкие книжки стихов /Ахматовой, Цветаевой, Клюева и т.д./, которые можно было бы без большого труда переиздавать, набирая заново. Что же касается таких сложных в техническом отношении книг, как «Якуты», то их, как говорится, и сам бог велел воспроизводить факсимильно.

    Что такое «Якуты» 1896 года в полиграфическом смысле? Это 720 страниц большого формата. Почти на каждой сноски; некоторые из них настолько велики, что занимают более половины страницы. Это еще и 168 рисунков, масса таблиц. Хорошо заметно, что все это «упаковано» с большим трудом. Рассыпать такую гору материала очень рискованно: может, и соберешь потом, да чего только не потеряешь! А ведь «Якуты» — научный труд, из него терять ничего нельзя!

    Но С. А. Степанов и его коллеги решили осовременить Серошевского, придать ему, на их взгляд, более читабельный вид. То есть: одеть «Якутов» в современную орфографию.

    Что же из этого получилось?

    Общеизвестно, что в 1918 году из русского алфавита были выброшены буквы «ять», «i», «фита» и «ижица»; перестал ставиться на конце слова твердый знак. Мы к этому привыкли с детства. И если бы С. А. Степанов с коллегами ограничились этим, не трогая ничего больше, претензий к ним не было бы. Однако…

    Вот на с. 74 отмечаю формы: «сходной», «землей», «смолой», «зимой». А у Серошевского во всех этих случаях слова оканчиваются на -ю: сходною, землею, смолою, зимою. Зачем эта замена? Что она дает? Ничего не дает. Лишь нарушает авторский стиль.

    Дальше. На той же с. 74 выражение: «повторные пожары». А в издании 1896 года в этом месте — «повторительные пожары». Спрашивается, зачем было менять слово? Непонятное? Но почему тогда на с. 76 оно оставлено: «с того времени повторительные опыты… уже не прекращаются»?

    На с. 401 слово «отношение» /в смысле «пропор­ция»/ заменено на «соотношение». Устарел Серошевский? Но почему тогда на с. 251 «отношение» сохранено /«Теперь существует обратное отношение»/?

    Есть в русском языке выражение «штука скота», равнозначное «голове скота». Во времена Серошевского употреблялись оба словосочетания, о чем свидетельствует словарь В. Даля: «Пять штук скота, пять голов, скотин»/ т.4, с. 646/. Обоими ими для разнообразия пользовался и Серошевский. В новом же издании, особенно в главе «О распределении богатства, условиях труда и найма» бросается в глаза стремление вытравить «штуку скота», заменить на «голову скота». Опять-таки: зачем? Чтобы стиль Серошевского выглядел более бедным? Или издатели сочли, что «штука скота» — не по-русски, мол, не владел поляк русским языком в достаточной мере? Тогда почему они оставили «штуку скота» на сс. 250, 416, 417?

    А вот еще. У Серошевского сказано: «Есть одно хозяйство с 12 гол. на душу /17 ч. — 208 скота/ и одно с 18-ю /14 чел. — 260 скота/». Смысл полностью понятен и фраза в редактировании не нуждается, даже по отношению к скоту употреблено более современное «голова», а не «штука». Но издателей фраза чем-то не устроила, и на с. 402 читаем: «Есть одно хозяйство с 12 голов (так в тексте. — И. Л.) на душу /17 человек — 208 голов/ и одно с 18 /15 человек — 260 голов/». Видно, издатели забыли, что у человека тоже есть голова, в связи с чем «17 человек — 208 голов», «14 человек — 260 голов» звучит комично.

    Как видим, в только что процитированную фразу еще и вкралась грубая опечатка: «с 12 голов» вместо «с 12 головами». Такого рода огрехов в новом издании много. Например, на с. 402: «Скотоводство удачно сочетается с рыболовском» — вместо «рыболовством». Встречаются пропуски слов. На с. 75 читаем: «навряд ли сделало бы (земледелие. — И. Л.) здесь быстрые успехи, о которых мы сейчас будем говорить». У Серошевского после «здесь» стоит «те». Смысл в результате пропуска не потерян, но нарушена авторская воля. На с.416 — предложение: «1 хозяйство обладало сенокосами на остожий… сена». У Серошевского, во-первых, не «остожий», а «остожии», а во-вторых, после «на» стоит число 40, потеря которого совершенно меняет содержание фразы.

    наличие показанных отклонений от текста, к сожалению, делает новое издание мало пригодным для научного работника. Прежде чем им пользоваться, владелец должен будет скрупулезно сверить его с изданием 1896 года и внести исправления в почти 700 страниц — адова работа. Адова тем более, что есть и такая особенность. Как обычно ищут для слички одно и то же место в разных изданиях? По абзацам. А в новом издании царит совершенный произвол в отношении абзацев Серошевского: то в один сливаются два-три, то, наоборот, один абзац разбивается на два и больше. А ведь разбивка текста на абзацы — дело автора, а не издателя, который не вправе нарушать авторскую волю.

    За счет упразднения твердого знака на конце слов текст «Якутов» в новом издании занял несколько меньший объем. Кроме того, новая страница чуть вместительнее прежней. В результате «один к одному» не получилось, пришлось заново делать верстку. Трудности, которые при этом подстерегали, преодолеть удалось не везде. Например, на с. 402 не получилось дать хотя бы начало сноски к фразе «Такое количество считается у якутов признаком богатства», и после нее издатели добавили: «см. сноску на сл. (т.е. на следующей. — И. Л.) стр./». В принципе, это допустимо, но беда в том, что эти, их собственные слова, издатели не выделили из текста, приписав, таким образом, Серошевскому. А на с. 250 сталкиваешься с такой неслыханной вещью: из-за трудностей верстки дано с переносом число 243153: в конце одной строки – 243, в начале другой — 153.

    Важное место в издании 1896 года занимает предметный указатель. В нем больше 2 000 терминов. Сам Серошевский придавал ему очень большое значение: ведь по такой обширной книге путешествовать без «компаса» трудно. «Целый месяц правлю указатель», — писал Серошевский своему редактору Н. И. Веселовскому 21 января 1895 года.

    В новом издании из-за переверстки изменилась нумерация страниц. Поэтому работу по составлению предметного указателя требовалось провести заново. Осознавая, как она велика, издатели от нее отказались. В «Якутах» 1993 года предметного указателя нет, чему, конечно, не обрадуется ни один читатель.

    Не перепечатана, к сожалению, и карта Якутского округа, приложенная к изданию 1896 года. А ведь она не только интересна сама по себе как образец картографическою искусства XIX века, но и имеет историческое значении, поскольку на ней указаны границы улусов и наслегов.

    Очень жаль, что новое издание не открывается портретом автора. И портрет А. Ф. Миддендорфа, помещенный Серошевским, опущен напрасно. Миддендорф — тоже ведь исследователь Якутии, и современному читателю интересно знать, как он выглядел.

    Надеюсь, теперь понятно, почему праздник оказался как бы с горчинкой. А тираж в 40 000 экземпляров отвергает возможность немедленного подлинно научного переиздания.

    Что же делать? Думается, наилучшим выходом из этого положения было бы издание на русском /а если позволят средства, и на якутском/ языке третьего, наиболее совершенного варианта «Якутов», выпущенного автором на польском в 1935 году. Может быть «Золото Якутии» возьмет на себя и это, не менее трудное, но и не менее нужное дело?

    Иван Ласков

    /Молодежь Якутии. Якутск. № 20. 28 мая 1993. С. 10./

 

 

    Іван Антонавіч Ласкоў нарадзіўся 19 чэрвеня 1941 года ў абласным горадзе Гомель Беларускай ССР ў сям’і рабочага. Бацька, Ласкавы Антон Іванавіч, украінец з Палтаўшчыны, які уцёк адтуль у 1933 годзе ў Гомель, ратуючыся ад галадамору, працаваў на гомельскай цукеркавай фабрыцы “Спартак”, у чэрвені 1941 году пайшоў на фронт і прапаў без зьвестак. Маці, Юлія Апанасаўна, якая нарадзілася ў былой Мінскай губэрні і да вайны працавала тэлеграфісткай у Гомелі, неўзабаве з маленькім дзіцем пераехала да сваякоў ў вёску Беразякі Краснапольскага раёну Магілёўскай вобласьці, дзе працавала у калгасе, памерла ў 1963 годзе. З Беразякоў, у якіх жыў да 1952 года, Ваня Ласкоў дасылаў свае допісы ў піянэрскія газэты, пачаў спрабаваць сябе ў паэзіі. З 1953 года Ласкоў выхоўваўся ў Магілёўскім спэцыяльным дзіцячым доме. Пасьля заканчэньня з залатым мэдалём сярэдняй школы, ён у 1958 годзе паступіў на хімічны факультэт Беларускага дзяржаўнага ўнівэрсытэта, а ў 1966 годзе на аддзяленьне перакладу ў Літаратурны інстытут імя М. Горкага ў Маскве, які скончыў у 1971 годзе з чырвоным дыплёмам. Ад 1971 года па 1978 год працаваў у аддзеле лістоў, потым загадчыкам аддзела рабочай моладзі рэдакцыі газэты “Молодежь Якутии”, старшым рэдактарам аддзела масава-палітычнай літаратуры Якуцкага кніжнага выдавецтва (1972-1977). З 1977 году ён старшы літаратурны рэдактар часопіса “Полярная звезда”; у 1993 г. загадвае аддзелам крытыкі і навукі. Узнагароджаны Ганаровай Граматай Прэзыдыюму Вярхоўнага Савета ЯАССР. Сябра СП СССР з 1973 г. Памёр пры загадкавых абставінах 29 чэрвеня 1994 г. у прыгарадзе Якуцка.

    Юстына Ленская,

    Койданава