ЎЎЎ Іван Ласкоў. Навуковая патуга нявольнікаў царату. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

    Иван Ласков

                                           НАУЧНЫЙ ПОДВИГ УЗНИКОВ ЦАРИЗМА

----

        Витольд Армон. Польские исследователи культуры якутов (на польском языке).

        Вроцлав – Варшава – Краков – Гданьск, 1977.

----

    В последние годы в Польской Народной Республике заметно повысился интерес к научной деятельности польских политических ссыльных на территории Сибири и, в частности, Якутии. Связано это, как справедливо отмечает автор «Польских исследователей культуры якутов», с оживлением польско-советского научного сотрудничества в этой области. Так, по польско-русским контактам в области этнографии проведены два симпозиума, а сообщения, сделанные на них польскими и советскими исследователями, изданы в двух сборниках. Польские историки родной науки все чаще обращаются к русским дореволюционным источникам и советским трудам. Неудивительно, что, кроме многочисленных статей, в ПНР одна за другой появилось несколько монографий: «Сибирские пути» Антони Кучинского (1972), «Серошевский и Сибирь» Ханны Марии Мальговской (1973) и, наконец, книга, библиографические сведения о которой приведены под заголовком данной заметки.

    Исследование Витольда Армона в ряду перечисленных занимает по теме как бы срединное место: если A. Кучинский повествует о деятельности всех польских исследователей (в т. ч. путешественников, географов) на территории всей Сибири, а X. М. Мальговская ограничилась творчеством одного писателя, то B. Армон поставил перед собой цель систематизировать сведения о польских этнографах — исследователях Якутии.

    Якутия на карте польской науки занимает особое место. Так уж случилось, что этот край, расположенный во многих тысячах километров от Польши, в течение столетий посетили многие сотни, а то и тысячи поляков. Бывало, что иные из них жили здесь десятилетиями и оставались навсегда. Как и русские ссыльные — их товарищи по борьбе и несчастью, они оказывали посильную помощь местным жителям, приобщали их к более высокой культуре, которую несли с собой. Относясь с большим сочувствием к коренным жителям края, находя в их жизни много такого, чему стоило бы поучиться и европейцам, изгнанники брались за перо, чтобы поделиться своими наблюдениями и мыслями. Так рождались этнографические заметки и труды.

    В. Армон касается в своей монографии лишь тех соотечественников, которые оставили после себя какой-либо след в этнографической литературе о якутах. Таких ученых и наблюдателей он насчитывает 25. Из них 11 имен открыты для польского читателя лично В. Армоном.

    Многое в монографии В. Армона может удивить даже читателя, более-менее знакомого с историей открытия и исследования Якутии. Так, например, несомненен факт, что поляки (Новацкий и Добрынский) были среди русских первооткрывателей края и побывали здесь еще в конце 1620-х годов (в этой части своей книги автор часто ссылается на труд Ф. Г. Сафронова «Ссылка в Восточную Сибирь в XVII веке». Якутск, 1967).

    Первым поляком, оставившим письменное сообщение о своем пребывании в Якутии и якутах, был Адам Каменский-Длужик, попавший в русский плен в битве под Могилевом в 1660 году. Не будем пересказывать его мытарства. Для нас важнее то, что с января 1665 года по сентябрь 1667 года он находился в Якутске. В 1668 г. в результате обмена пленными Каменский-Длужик получил возможность выехать на запад.

    О своей жизни в плену Каменский-Длужик оставил небольшое сочинение размером в 10 страниц. 2 страницы посвящены Якутии, Якутску и якутам. Кроме общего описания края, здесь можно найти сведения о питании, одежде и украшениях якутов, о скотоводстве (подробнее о сочинении Каменского-Длужика см: В. Ф. Иванов. Историко-этнографическое изучение Якутии XVII-XVIII вв. М., 1974, стр. 33-34).

    Полстолетием позже, уже привычным путем пленных поляков прибыл в Якутию Людвик Сенницкий. В плену он пробыл почти пятнадцать лет. Трудные условия жизни, по-видимому, побудили его к религиозным размышлениям. По дороге домой он перешел из кальвинизма в католицизм, а по возвращении на родину написал религиозное сочинение с длинным названием, где доказывал превосходство католицизма над всеми остальными религиями («сектами»). Для нас из 350 страниц этой книги, конечно же, единственно интересны те 5, на которых он сообщает о сибирских народах, увиденных им. Шире всего он говорит с якутах: об одежде, «этногенезе» (Сенницкий считал якутов... потомками шведских переселенцев), об их стычках с тунгусами, охоте, собирательстве, многоженстве. Особое внимание, разумеется, он обратил на верования якутов, на шаманизм: отметил принятие якутами христианства по необходимости.

    Жаль, что размеры журнального отклика не позволяют дать хотя бы беглую характеристику всем тем исследователям, о которых повествует В. Армон. Среди них встречаются люди, быть может, и немного принесшие науке, но с очень интересной судьбой. Вот, например, Якуб Котон. 19-летним юношей он принял участие в польском восстании 1863 года. В битве под Лавковом (Литва) был ранен и взят в плен. Военный-суд приговорил его к пожизненной ссылке в Сибирь. Поселили на Енисее. В 1866 году бежал — неудачно. Сослали дальше — в Балаганскую волость Иркутской губернии. Через три года бежал снова — арестовали в Москве. Сослали в Верхоянск. Через четыре года — вновь побег. Достиг Гродно, но снова был схвачен. В наказание беглеца определили в один из самых глухих уголков Якутии — Тарбагатайский наслег. 17 лет кормился Котон охотой и рыболовством в Тарбагатае — и снова бежал! На этот раз судьба сжалилась над непокорным, и он достиг Парижа, а затем переехал в Вену. В 1891 году он издал в Кракове за собственный счет книжечку в 20 страниц под названием «Побег из Сибири». Описанию жизни якутов в ней посвящено 6 страниц.

    Еще интересная личность — Томаш Августинович, один из немногих героев книги В. Армона, прибывших в Якутию не под конвоем. Сын крепостного крестьянина из Белоруссии, он раздобыл фальшивый документ, удостоверяющий шляхетское происхождений, благодаря чему окончил сначала гимназию, а затем Медико-хирургическую академию в Вильно. Как врач в 1871-1872 гг. (в шестьдесят с лишним лет!) боролся с эпидемией на Сахалине, а затем в Якутии. Здесь, между прочим, участвовал в медицинском освидетельствовании И. А. Худякова, в то время уже серьезно больного. Августинович был единственным врачом, высказавшимся за помещение известного революционера и исследователя Якутии в лечебное учреждение.

    Августинович оставил несколько интересных статей о якутах и Якутии («О племенах, населяющих Колымский округ», «Три года в Северо-Восточной Сибири за полярным кругом» и др.).

    Много имен в книге В. Армона. Но, разумеется, наибольшее внимание он уделяет полякам-политссыльным второй половины XIX в., которые внесли основной вклад в этнографическое изучение Якутии — Адаму Шиманскому, Вацлаву Серошевскому, Эдуарду Пекарскому, Николаю Виташевскому и Сергею Ястремскому. Расположив их в той последовательности, в какой они прибывали в Якутию, автор посвятил каждому по отдельной главе.

    Мне хотелось бы более подробно изложить здесь главу о А. Шиманском как о наименее известном у нас из этой пятерки исследователей.

    А ведь в свое время это был достаточно известный польский писатель короленковской школы, неоднократно издававшийся при жизни в Москве и Петербурге.

    На примере написанного о Шиманском хорошо видно, какие плодотворные результаты приносит польско-советское научное сотрудничество. Дело в том, что не так давно у нас в стране впервые за много лет также появилась серьезная статья о Шиманском (Л. И. Ровнякова. Сибирь в творчестве Адама Шиманского. — В кн.: Россия и Запад. Из истории литературных отношений. Л., 1973). Глава в книге В. Армона. и статья Л. И. Ровняковой, написанные по разным источникам (В. Армона в основном по польским, Л. И. Ровняковой в основном по отечественным), взаимно дополняют друг друга и уточняют. Здесь не место проводить какие-то сопоставления, поэтому я ограничусь краткими сведениями о Шиманском, почерпнутыми из обеих работ.

    Родился Адам (в России назывался Адамом Ивановичем) в 1852 году в Гродненской губернии в той ее части, которая ныне входит в ПНР. Окончил гимназию в Седльце и факультет права Варшавского университета (1877). В годы учебы содержал себя репетиторством; некоторое время, впрочем, получал стипендию. С 1873 года сотрудничал с варшавскими журналами. В качестве корреспондента одного из них в сентябре 1877 года выехал во Львов на сельскохозяйственно-промышленную выставку, где завязал контакты с подпольной группой «Жонд Народовы Польски». Организация поручила Шиманскому создание подпольных групп на территории Польши, Литвы и России. Шиманский взялся за дело с большим размахом, но, к несчастью, без соблюдения конспирации. 31 марта 1878 г. Адам был арестован и заключен в варшавскую цитадель. Как юрист, защищался искусно и никого не выдал. Однако улики против него были налицо, и будущего писателя и этнографа осудили на пожизненную ссылку в Восточную Сибирь. В Якутск прибыл 24 или 27 июля 1879 года. В отличие от многих других политических ссыльных был оставлен в самом Якутске. Здесь он вскоре женился на ссыльной русской революционерке Надежде Ивановне Смецкой, которая за пять лет до этого была членом женевского кружка антилавристов и в 1874-1875 годах вела пропаганду в Псковской и Самарской губерниях. В 1877 году была арестована и через год выслана в Восточную Сибирь. После неудачной попытки к бегству ее перевели в Якутскую область (1879). Думается, что даты жизни Н. И. Смецкой у В. Армона (1850-1905) более верны, чем у Л. И. Ровняковой (1860-1916): если верить советской исследовательнице, то получается, что Смецкая участвовала в революционном движении, да еще за границей, с 14 (!) лет. А вместо даты смерти Смецкой у Л. И. Ровняковой, по-видимому, проставлена дата смерти самого Шиманского.

    В Якутске Шиманские пробыли до ноября 1883 года. Здесь у них останавливался В. Г. Короленко и даже читал свой знаменитый «Сон Макара». К этому времени желание работать в литературе созрело и у Шиманского. Через несколько лет в журналах стали появляться рассказы Шиманского, а в 1887 году в Петербурге на польском языке вышел первый томик его «Эскизов». Через несколько лет вышел второй томик. Книги А. Шиманского неоднократно издавались не только в России и в Польше, но и выходили на немецком языке и, кажется, французском и получили восторженную оценку немецких и французских критиков.

    Основная тема художественных произведений Шиманского — жизнь политических ссыльных в Сибири, в Якутии. Заинтересовавшийся читатель может найти довольно подробный их пересказ в статье Л. И. Ровняковой.

    В. Армона, в отличие от Л. И. Ровняковой, больше интересует Шиманский-этнограф. Большое значение эта сторона деятельности Шиманского имеет и для нас, ибо, как оказывается, этнографическое наследие Шиманского в основной своей части советским якутоведам пока неизвестно. Дело в том, что, кроме нескольких опубликованных работ о Якутии, за которые Шиманский был избран действительным членом Русского географического общества («Пища якутов», «Происхождение и действительное значение слова «тунгус»), писатель собирался создать книгу, озаглавленную им «Якутская земля и ее обитатели». Произвольно разделенная на две неравные части наследниками, рукопись поныне хранится в архивах Варшавы и Кракова. Труд этот оказался неоконченным по нескольким причинам, среди которых, пожалуй, самой существенной оказалось издание «Якутов» Серошевского. После этого Шиманский взялся за работу над якутско-русско-немецко-литовско-сербо-хорватско-греческо-латинским словарем, но и здесь его опередили: в 1899 году появился первый выпуск «Словаря» Пекарского. Объяснив около 200 якутских выражений, Шиманский прекратил работу.

    В. Армон не дает подробной характеристики архивным материалам Шиманского, т. к. до него это уже сделала З. Педос в журнальной публикации. Тем не менее, можно сделать вывод, что Шиманским была проделана серьезная работа, с которой следует ознакомиться и советским якутоведам.

    18 страниц своей книги посвящает В. Армон Вацлаву Серошевскому, запечатлевшему Якутию и якутский народ в двухтомном труде «Якуты» и многих художественных произведениях. Автор подробно рассказывает о жизни писателя и его работе над «Якутами», а также спорах, развернувшихся вокруг этой книги.

    II том «Якутов», содержащий «сырые материалы» (т. е. источниковый, очень ценный для современного исследователя материал) был подготовлен В. Серошевским к печати еще в 1902 году, однако на издание не нашлось денег. Вопрос о публикации встал вторично только через двадцать с лишним лет, когда автор, живший в то время уже за пределами нашей страны, считал свою рукопись безвозвратно утерянной. Между тем, она хранится до нынешних дней в архиве Географического общества, в Ленинграде. В. Армон вслед за Л. И. Ровняковой (Л. И. Ровнякова. Вацлав Серошевский — исследователь Якутии. — В кн.: Польско-русские литературные связи. М., 1970) рассказывает о том, как Комиссия по изучению Якутской республики (КЯР) в 1927 году пыталась издать II том, но дело разладилось. Так и лежит необнародованной эта огромная работа (по В. Армону, четыреста, по Л. И. Ровняковой 700 страниц. Здесь, несомненно, следует верить Л. И. Ровняковой, так как она знакомилась непосредственно с рукописью, а В. Армон с микрофильмом — возможно, неполным). Так и не пользуются ею историки, этнографы, фольклористы Якутии.

    Столь же большую главу посвящает В. Армон и Пекарскому, которого характеризует как вдумчивого, осторожного исследователя и организатора научной работы. Впрочем, не будем за недостатком места пересказывать главы, посвященные Пекарскому, Виташевскому и Ястремскому. Они по большей части написаны по нашим источникам и хотя читаются с большим интересом, фактов, неизвестных советским специалистам, в них, пожалуй, не так много. Как мне кажется, несколько категорично мнение автора о С. Ястремском как о «самом выдающемся дореволюционном исследователе якутского фольклора».

    Содержательна маленькая главка о Ф. Коне, научная деятельность которого по изучению Якутии недостаточно еще у нас освещена. Автор отмечает выводы Кона об эксплуатации якутов скопцами и расслоении якутского рода, а также его антропологические наблюдения и измерения. В то же время В. Армон не проходит и мимо известного, как он считает, максимализма в оценках Кона — например, его слов: «Мы делим всех (якутов) только на две категории: богатых и бедных». Встречаются, по мнению В. Армона, в трудах Кона и ошибки, проистекающие из того, что исследователь представлял в обобщенном виде отмеченные им единичные факты.

    Заключая разговор о небольшом (180 стр.), но очень емком исследовании Витольда Армона, нужно сказать, что ему удалось воссоздать впечатляющий коллективный портрет его земляков, принесших весь свой талант, все силы и знания на алтарь якутоведения. В нелегких условиях создавали свои труды узники царизма. Вырванные из родной среды в юные годы, заброшенные на одну из самых мрачных окраин цивилизованного мира, они не сдались, не опустили рук. Вынужденные жить бок о бок с неведомым им до того народом, они отплатили всем, чем могли, за хлеб и соль якутов. Не имевшие, как правило, высшего, а то и среднего образования, они стали подлинными учеными благодаря фанатическому упорству в работе над собой, благодаря интернационалистскому складу души, сочувствию к обездоленным народам, желанию сделать их жизнь лучше.

    [С. 103-107.]

 

 

    Іван Антонавіч Ласкоў нарадзіўся 19 чэрвеня 1941 года ў абласным горадзе Гомель Беларускай ССР ў сям’і рабочага. Бацька, Ласкавы Антон Іванавіч, украінец з Палтаўшчыны, які уцёк адтуль у 1933 годзе ў Гомель, ратуючыся ад галадамору, працаваў на гомельскай цукеркавай фабрыцы “Спартак”, у чэрвені 1941 году пайшоў на фронт і прапаў без зьвестак. Маці, Юлія Апанасаўна, якая нарадзілася ў былой Мінскай губэрні і да вайны працавала тэлеграфісткай у Гомелі, неўзабаве з маленькім дзіцем пераехала да сваякоў ў вёску Беразякі Краснапольскага раёну Магілёўскай вобласьці, дзе працавала у калгасе, памерла ў 1963 годзе. З Беразякоў, у якіх жыў да 1952 года, Ваня Ласкоў дасылаў свае допісы ў піянэрскія газэты, пачаў спрабаваць сябе ў паэзіі. З 1953 года Ласкоў выхоўваўся ў Магілёўскім спэцыяльным дзіцячым доме. Пасьля заканчэньня з залатым мэдалём сярэдняй школы, ён у 1958 годзе паступіў на хімічны факультэт Беларускага дзяржаўнага ўнівэрсытэта, а ў 1966 годзе на аддзяленьне перакладу ў Літаратурны інстытут імя М. Горкага ў Маскве, які скончыў у 1971 годзе з чырвоным дыплёмам. Ад 1971 года па 1978 год працаваў у аддзеле лістоў, потым загадчыкам аддзела рабочай моладзі рэдакцыі газэты “Молодежь Якутии”, старшым рэдактарам аддзела масава-палітычнай літаратуры Якуцкага кніжнага выдавецтва (1972-1977). З 1977 году ён старшы літаратурны рэдактар часопіса “Полярная звезда”; у 1993 г. загадвае аддзелам крытыкі і навукі. Узнагароджаны Ганаровай Граматай Прэзыдыюму Вярхоўнага Савета ЯАССР. Сябра СП СССР з 1973 г. Памёр пры загадкавых абставінах 29 чэрвеня 1994 г. у прыгарадзе Якуцка.

    Юстына Ленская,

    Койданава