ЎЎЎ 94-5. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 94-5. 2001-5. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

 

                                                                          Раздел VI

                                                              ЭДУАРД ПЕКАРСКИЙ

                                                                       (1858—1934)*

    [* Хотя о Пекарском написано достаточно много, однако до сих пор нет полной и исчерпывающей библиографии его работ. Первую библиографию работ Пекарского, сделанную им самим и включающую, вплоть до мелких статей и рецензий за 1895-1911 годы, в целом 105 названий, см.: Радлов В. В. Список печатных работ Э. К. Пекарскою // Отчет Императорского Русского географического общества за 1911 г. - СПб., 1912. - С. 80-85. К сожалению, продолжения такого рода работ не последовало, за исключением специальной, якутологической этнографической библиогафии: Хороших П. П. Якуты / Под ред. Э. К. Пекарского - Иркутск, 1924; и послевоенной, филологической: Петров Н. Е. Якутский язык. - Якутск, 1956. Каждая из них насчитывает более 60 названий (подсчитано С. Калужинским). Только некролог, написанный М. Азадовским (см. ниже), содержал 43 выбранных названий, другие более поздние работы ограничились, естественно, более скромным списком. То же самое наблюдается с биобиблиографией. После юбилейных статей еще при жизни и некрологом, из которых следует выделить, например: Азадовский М. Э. К. Пекарский, 1858-1934 // Советская этнография. - 1934. - № 5 – С. 105-108; Самойлович А. Н. Памяти Э. К. Пекарского. // Известия Академии наук СССР. - 1934. - № 10. - С. 743-747; Котвич В. Эдуард Пекарский. 1858-1934 // Рочник ориенталистычны. - 1934. - Т. 10. - С. 189-193, вновь стали много писать о Пекарском по случаю 100-летия со дня рождения. Среди них нужно отметить, прежде всего, сборник: Эдуард Карлович Пекарский. К 100-лстию со дня рождения. - Якутск, 1958. - С. 55 (содержит 6 статей) (далее цит. - Э. К. П.. 1958): Гурвич И. С., Пухов И. В. Э. К. Пекарский // Советская этнография. - 1958. - №6. - С. 54-60. Последняя статья появилась на основе очень тщательной переработки тех же авторов в сб. Э. К. П., 1958. В Польше о Пекарском писали: Килужинский С. Эдвард Пекарский и Вацлав Серошевский как исследователи верований якутов // Эхемер. - 1964. - Р. 8. № 3. - С. 27-37 (о Пекарском: с. 28-34): Он же. Польские исследователи... - С. 176-184; Кучинский А. Вклад поляков... - С. 552-555; Он же. Сибирские дороги... и т.д. Как забавный курьез следует отмстить тот факт, что каждый польский журналист, который добирался до Якутии, снова «открывал» Пекарского! Кроме этого следует напомнить, что собственно в каждой публикации, посвященной Якутии, в большей или в меньшей степени упоминаются личность и труды Пекарского.]

    Эдуард (Эдвард) Пекарский [* В составлении биографии и проч. помогали материалы воспоминаний и автобиография Пекарского. См.: Пекарский Э. К. Отрывки из воспоминаний // Каторга и ссылка. - 1924. - № 4. - С. 79-99; Он же. Предисловие // Словарь якутского языка. - Вып. I. - СПб., 1907. - № 4. - С. 1-6; Пекарский Э. К., Попов Н. П. Работы политических ссыльных по изучению якутского языка во второй половине XIX в. // 100 лет якутской ссылки. - М.. 1934. - С. 348-351 и т.д. О семейной атмосфере: Эттингер П. Эдуард Пекарский // Литературные известия. - 1927. - № 12. - С. 2; о политической деятельности, кроме воспоминаний: Деятели революционного движения в России. - Т. 2, вып. 3. - М., 1931, сн. 1155-1157 (и дальнейшая литература). О пребывании в Якутии в основном пишут, и связи с его работой над «Словарем». Кроме литературы, приведенной в 1-м абзаце, см., например: Кротов М. А. Якутская ссылка 70 - 80-х годов...; Попов А. А. О жизни и деятельности Э. К. Пекарского // Э.К.П., 1958. - С. 3-9 (здесь автор использовал также неопубликованные воспоминания Пекарского).] родился 26 октября 1858 г. в фольварке Петровичи села Смилович Игуменского уезда Минской губернии, в обедневшей дворянской семье. Его отец был управляющим во владениях Виттгенштейна. Большое влияние на воспитание маленького Эдуарда имел его двоюродный дед Ромуальд Пекарский (ум. в 1879 г.).

    Э. Пекарский учился в гимназиях в Мозырс, Минске, Таганроге и Чернигове, однако аттестата зрелости не получил, т.к. был вынужден уйти из VII класса. В 1877 г. поступил в Ветеринарный институт в Харькове. В гимназические и студенческие годы состоял в тайных кружках прогрессивной молодежи. В декабре 1878 г. в Харькове вспыхнули студенческие волнения, за активное участие в которых Пекарского исключили из института и приговорили к административной ссылке в Архангельскую губернию. Приговор, однако, не был исполнен, т.к. Пекарский скрылся от полиции. В конце 1878 г. он примкнул к обществу «Земля и воля». Эта организация направила его в Тамбовскую губернию. Там под чужой фамилией, работая сельским писарем, он вел пропаганду о свободе среди местных батраков. Позже он вновь вернул свою прежнюю фамилию, изменив только имя и отчество с Эдуарда Карловича на Ивана Кирилловича, настоящее имя как нерусское могло возбудить подозрение. Однако полиция уже напала на его след. Поэтому он снова перешел на нелегальное положение и скрывался под вымышленной фамилией сначала в Тамбове, а затем в Москве. Здесь, 24 декабря 1879 г. был арестован и посажен в известную тюрьму Бутырки. После годового следствия в январе 1881 г. он предстал перед военным судом Московского округа, который осудил его за принадлежность к организации общественно-революционного характера, за контакты с членами этой организации, замешанными в деле об убийстве провокатора Рейнштейна и т.п. 12 января 1881 г. был оглашен приговор, по которому Э. Пекарский приговаривался к 15 годам каторги и лишению всех гражданских прав. Однако учитывая молодость и слабое здоровье, суд заменил каторгу на пожизненную ссылку в самые отдаленные местности Восточной Сибири. В феврале Пекарского перевели в Вышневолоцкую этапную тюрьму, откуда он двинулся обычной дорогой осужденных от тюрьмы к тюрьме - в Сибирь. Летом 1881 г. Пекарский прибыл в Красноярск, а оттуда через Якутск на место назначения - в 1-й Игидейский наслег Батурусского улуса (сейчас Таттинский улус), куда он добрался 8 ноября. Здесь для осуществления более строгого надзора его поместили в сельской юрте. Позже ему выделили небольшой кусок земли для занятий земледелием и постройки юрты. Ему помогала жена или же хозяйка-якутка, которая облегчала его контакты с окружением и учила его якутскому языку.

    Э. Пекарский вскоре заинтересовался якутским языком и решил составить его словарь. Он примкнул к группе политических ссыльных, среди которых были В. Серошевский, Н. Виташевский и другие объединившиеся в 80-х гг. XIX в. вокруг известных народников М. А. Натансона и О. В. Аптекмана, находившихся тогда в ссылке в Якутии. В 1886 г. Пекарский первым подписал протест ссыльных, поселенных в Батурусском улусе, против насилия администрации. Позже они установили контакты с двумя известными научными учреждениями: Восточно-Сибирским отделом Императорского Русского географического общества (ВСО ИРГО) и Якутским статистическим комитетом. Уже в 1886 г. ВСО ИРГО предложило Пекарскому помочь в издании его словаря. Работа над словарем находилась еще на этапе сбора материалов, тем не менее Пекарский интенсивно взялся за него и в конце 1889 г. закончил первую редакцию словаря. Его не издали тогда вследствие отсутствия кредитов. Когда ВСО ИРГО приступило к организации Якутской экспедиции, которая была проведена в 1894-1896 гг., Пекарского пригласили одним из первых, собственно, он был одним из ее организаторов. Вместе с И. И. Майновым он сделал первые наброски плана исследований экспедиции. Кроме того, Пекарский руководил работой исследовательской группы по изучению языка и духовной культуры якутов [* Об участи Пекарского и Якутской экспедиции см.: Горохов К. И. О деятельности Э. К. Пекарского и Якутской (Сибиряковской) экспедиции в 1894-1896 гг. // Э. К. П., 1958. - С. 42-47.].

    В это время, 14 июня 1895 г., Пекарскому были частично возвращены его гражданские права, и он получил право проживания в любом месте России, за исключением столицы и губернских городов. Однако он не воспользовался им и остался на месте, чтобы продолжить начатые работы. В 1895 г. Пекарский опубликовал свою первую работу - это была статья о якутском роде, написанная в 1893 г. вместе с другим ссыльным - Г. Ф. Осмоловским. В 1897 г. он закончил редакционную обработку первой части «Словаря якутского языка» и отдал ее в печать. Поскольку типография в Якутске не располагала нужными печатными буквами, то «Словарь» вышел в свет только в 1899 г., будучи изданным ИРГО, как один из томов трудов Якутской экспедиции. Появление «Словаря» облегчило помощь Академии наук и Географического общества в решении вопроса о проживании Пекарского в Якутске (губернском городе). Он переселился в Якутск в 1900 г. и был включен в штат канцелярии округа с постоянной ставкой в сумме 50 руб. в месяц (как политический ссыльный он получал помощь 6-12 руб.). Пекарскому поручили работу по подготовке нового устава о правах туземцев [✤ Речь идет о модернизации устава 1822 г. и приведении его в соответствие с указом об упразднении крепостного права в 1861 г.] применительно к общему положению о крестьянах 1861 г. Кроме того, в 1900-1902 гг. он участвовал в работах комиссии, готовящей проект нового раздела земли якутов - своего рода земельную реформу, и являлся соавтором исполнительной инструкции [* Об участии Пекарского и этом предприятии, см.: Гурвич И. С. Э. К. Пекарский как этнограф-якутовед // Э. К .П., 1958 и Горохов К. И. Об инструкции В. Н. Скрипицына о порядке уравнительного распределения земель в Якутской области // Труды Института языка, литературы и истории Якутского филиала СО АН СССР. - 1960. - Т. 2 (7). - С. 50-58 (спец. о Пекарском: с. 51.).]. В 1903 г. принимал участие в Нелькано-Аянской экспедиции, руководимой инж. В. Е. Поповым, проводил совместные с В. М. Ионовым исследования местных тунгусов - эвенков, причем, провел перепись населений и собрал экспонаты для Русского музея в Петербурге. Чтобы дополнить картину этого очень плодотворного, хотя и короткого периода жизни Пекарского, следует добавить, что он подготовил и издал в 1905 г. «Краткий русско-якутский словарь»; начал обработку (дополнение) и подготовку к изданию работ умершего друга, ссыльного-исследователя В. Ф. Трощанского (1846-1898) [* В целом в 1902-1911 гг. Пекарский издал пять работ Трощанского.]. Затем в рамках сотрудничества с Якутским статистическим комитетом отредактировал обзор последнего десятилетия жизни Якутии (1892-1902) и сам подготовил отдельный обзор за 1901 г. Кроме того, собрал материалы для серии статей, которые вышли в более поздний период. Эта деятельность не мешала Э. Пекарскому работать над «Словарем якутского языка». Петербургская Академия наук, в основном в лице ее фактического руководителя, постоянного секретаря, известного ориенталиста В. В. Радлова, осуществляла постоянную поддержку Пекарского и его работ. С 1904 г. он стал получать постоянную ежегодную помощь от Академии в сумме 400-500 руб. Благодаря ходатайству Академии он получил разрешение на жительство в Петербурге, куда переехал в 1905 г. После отъезда Пекарский внимательно наблюдал за развитием культурной жизни в Якутии. Например, в 1907 г. следил в Петербурге за покупкой типографских технических принадлежностей с якутскими (согласно письму, выработанному им) и русскими шрифтами. Оборудование предназначалось для печатания первой частной газеты «Якутский край», издаваемой на двух языках. После переезда в Петербург Пекарский работал (1905-1910) в этнографическом отделе Русского музея, занимаясь сбором каталогов. В 1911 г. он был принят В. В. Радловым в руководимый им Академический музей антропологии и этнографии в качестве личного помощника директора, затем занял пост хранителя, вероятно, в связи с уходом из музея Я. Чекановского. Наконец, руководил работой галереи (Кунсткамеры) Петра Великого. Уже в 1907 г. появилось второе, дополненное издание первой части «Словаря якутского языка» [* См.: титульный лист «Словаря», оформленный С. Калужинским (Польские исследования... - С. 179).]. Однако полностью «Словарь» был напечатан только в 1930 г. Его издали в 13 частях, затем объединенных в три толстых тома. Словарь насчитывал более 2 тыс. страниц и содержал около 25 тыс. слов. Одновременно со словарем Пекарский издал трехтомные записи якутского фольклора. Благодаря этим публикациям, он вошел в столичные круги ориенталистов и этнографов, которые активно интересовались его успехами в работе. Здесь он получил первое официальное признание своих работ в виде двух золотых медалей, из которых первую ему вручили в 1907 г. от Академии наук, а вторую - в 1911 г. от Географического общества. Несколько позже за активное участие в деятельности этнографической секции Географического общества Пекарский был избран ее секретарем и фактически стал редактором органа секции «Живая старина». Эту работу он выполнял с 20 октября 1914 г. по 1917 г.

    После Октябрьской революции Э. Пекарский продолжал работать в Академии наук, а после реорганизации Музея перешел в Тюркологический кабинет, который в 1930 г. был передан в Институт востоковедения АН СССР. Пекарский все это время продолжал работу над «Словарем якутского языка». В 1924-1931 гг. он также принял активное участие в работе Комиссии Академии наук по исследованию производительных сил Якутии.

    Заслуги Пекарского были отмечены во время празднования 45-летия его научной работы в 1927 г. и 50-летия - в 1931 г. Академия наук избрала его тогда членом-корреспондентом АН СССР (1927), а 1 ноября 1931 г. включила его в число действительных членов. Якутия отметила эти юбилеи не только выделением Пекарскому значительных денежных сумм на издание «Словаря», но и назначением ему денежной премии и постоянной пенсии, а также присвоением его именни школе в Игидейском наслеге, где он когда-то отбывал ссылку.

    Э. Пекарский умер в Ленинграде 29 июня 1934 г. на 76-м году жизни.

    Контакты с польской наукой Пекарский установил благодаря двум младшим петербургским коллегам, позже львовским профессорам: Яну Чекановскому и Владиславу Котвичу. Его старый коллега из Музея антропологии и этнографии проф. доктор Я. Чекановский вспомнал, что Пекарский говорил чисто по-польски и подписывался на польскую газету [* Устное сообщение проф. д-ра Я. Чекановского, которому Пекарский помогал в чтении корректуры книги «Обзор статистических методов» (Варшава, 1913). В 1914 г. Пекарского посетил также С. Понятовский, см.: Понятовский С. Дневник поездки // Народ. - Т. 50. – 1964/1965 (напечатано в 1966). - С. 78-79.]. Проф. Д-ру В. Котвичу [* См. ссылку 1.] выпала роль проводника Пекарского в польскую науку. Он печатал работы Пекарского в «Рочнике ориенталистычны»; по его предложению в 1928 г. Польское ориенталистическое общество приняло Пекарского почетным членом. Пекарский в переписке с Котвичем выражал свою глубокую радость оттого что, наконец, его работы начинают появляться на родном языке [* Письмо Э. Пекарского к В. Котвичу от 8. 12. 1924 г. Отдел рукописей Библиотеки ПАН в Кракове. сигн. 4598.].

    Признание в науке Пекарский получил, прежде всего, как автор «Словаря якутского языка». Данный труд - единственный в своем роде, по сути - это энциклопедия народной культуры якутов. Взгляды Пекарского на язык были следующими: «Язык племени является отражением всей его жизни, это музей, где собраны все богатства его культурной и интеллектуальной жизни». Словарь заслуживает большого внимания и со стороны исследователей этнографии тем более, что, как пишет сам Пекарский, «в работе над словарем соединились интересы лингвиста и этнографа» [* См. хотя бы характеристику: Пекарский Э. К.. Попов Н. П. Работы политических ссыльных... - С. 349.]. На польском языке образ Пекарского осветили ориенталисты В. Котвич и С. Калужинский, которые очень проникновенно представили и автора, и его труд [* См. ссылку 1.]. Но у них отсутствует описание этапов создания «Словаря» и методов полевых работ Пекарского. Этот пробел я решил восполнить в данной книге, опираясь в основном на высказывания самого Пекарского [* О становлении «Словаря» информирует мемуарная литература, упомянутая выше на с. 99, и публикация Э. К. П., 1958.], потому что речь идет, кроме того, об описании методов работы наших этнографов.

    Пекарский датировал начало своих известных работ над «Словарем» уже 1882-м годом (на титульном листе первой части якутского издания значится: «Написан в 1882-1897»), т.е. вторым годом своего пребывания в Якутии. Вопрос, однако, не является таким простым, т.к. абсолютное большинство якутов, среди которых Пекарский проживал, вообще не знало русского языка. Поскольку он должен был объясняться с ними, то начал записывать некоторые якутские слова, касающиеся ближайшего окружения, и их русское значение. В тайны грамматики его ввел старый учебник Д. Хитрова «Краткая грамматика якутского языка» (М., 1858). Первым информатором Пекарского стал слепой якут Очокун. Из этих заметок образовались две тетради - своего рода учебные словарики: якутско-русский и русско-якутский. Кроме того, Пекарский получил и собственноручно переписал словарики, составленные предыдущими ссыльными - Натансоном, Альбовым и Орловым. Далее он произвел осмотр и выписал слова из переводов религиозных книг на якутский язык.

    Мотивом для ведения серьезной собирательской работы с конкретной конечной задачей - составлением словаря - стали следующие моменты. Первый — это знакомство с трудом О. Бётлингка – «Якутско-немецкий словарь» (СПб., 1851) - представляющим собой вторую часть классической работы «О языке якутов» (нем.). Этот словарь привез в Якутию ссыльный Н. С Тютчев и ознакомил с ним Пекарского. Вторым толчком, психолого-эмоционального характера, в работе над словарем явилось обращающее внимание противоречие между господствующим в тогдашней России мнением, что якутский язык очень беден, и собственным опытом, поддержанный знакомством с протоиереем Д. Д.. Поповым, который раскрыл Пекарскому все богатство якутского языка и в течение 13 лет, почти до своей смерти, был его главным информатором. Большую помощь в своей работе Пекарский также получил от ссыльных коллег, прежде всего от С. Ястремского, жившего в 1886-1890 гг. в других наслегах того же Батурусского улуса. Он дал Пекарскому свои выписки и сокращенный перевод якутской грамматики Бётлингка и был очень полезен в теоретических дискуссиях. Ястремский в этот период уже работал над грамматикой якутского языка. Особую роль сыграл ближайший сосед - В. М. Ионов, который сотрудничал с ним долгие годы. В 1890 г. он уступил Пекарскому свои богатые сборы по языку. Ионов и его жена - якутка М. Н. Андросова - были незаурядными знатоками якутского языка и очень помогли Пекарскому в понимании его сути, особенностей и духа. Пекарский по достоинству оценил участие Попова и Ионова в составлении «Словаря», отметив их как соавторов.

    Материальная база «Словаря» расширялась постоянно. Пекарский, прежде всего, под влиянием Ионова и Клеменца начал интересоваться якутским фольклором. Оказалось, что язык устного народного творчества очень богатый. Позже Пекарский с сожалением отмечал, что очень долго ограничивал свои интересы только письменными источниками и то далеко не лучшими из них, например, религиозной литературой.

    Участие Пекарского в Якутской экспедиции не только конкретизировало вопрос издания «Словаря», но и принесло новые дополнительные материалы, прежде всего, в виде рукописей, главным образом, из собраний Географического общества. Много дали Пекарскому творческие дискуссии, в основном на методологические темы, с участниками экспедиции и ее организатором Д. А. Клеменцом. Собственно, по совету последнего в 1894 г. Пекарский и начал давать в своем «Словаре» фразеологический материал. Затем ознакомился со словарем В. В. Радлова «Опыт словаря тюркских наречий», из которого, как и из других доступных ему источников, начал выписывать соответствующие слова на других языках. Делал это он, однако, отрывочно и в печати не привел. В 1897 г. Пекарский отдал в печать первую часть «Словаря», который вышел через два года. Программа словаря была уже окончательно утверждена. Идеальному выполнению таких грандиозных планов помогло то, что в Петербурге словарем заинтересовались ориенталисты такого масштаба, как В. В. Радлов и К. Г. Залеман. Учитывая предложение Радлова, было принято решение в «Словаре», начиная с третьего печатного листа, кроме якутского текста и русского объяснения, давать параллели на других языках: турецком, монгольском и алтайских. Эти дополнения делали ориенталисты высокого класса. Кроме названных выше, следует упомянуть тюркологов Самойловича, Малова, Юдахина; монголистов - Катанова, Владимирцова; алтаистов — Котвича, Поппе и других. Таким образом, «Словарь» уже не ограничивался только обычным объяснением одного слова другим, но давал также этимологию, синонимы, разговорные выражения якутских слов и т.п., их значение в других языках и широкие объяснения каждого понятия, опирающиеся на документальные примеры из всех областей жизни как материальной культуры, верований, так и фольклора. В «Словаре» тщательно описаны, например, типы строений, орудий, оружия, украшений, одежды, обрядов, верований, обычаев и т.д.

    Теперь следует остановиться на методах работы, применяемых Пекарским. Обзор их начну, опираясь на примеры первого и основного труда – «Словаря». Здесь, прежде всего, возникает вопрос, каким образом из служебных заметок получился труд высокой научной ценности?

    Нарастающий словарный материал Пекарский через некоторое время пополнял, добавляя новые выражения. Из-за нехватки тетрадей к ним подклеивались новые страницы. Технические трудности, постоянное переписывание материала были преодолены очень поздно. Пекарский совершенно случайно, из предисловия к словарю Даля узнал о существовании везде употребляемого способа составления словарей с помощью карточек. Поворотным пунктом в работе стало ознакомление со словарем Бётлингка, который явился для Пекарского образцом. Однако перед ним встал вопрос аналогичного расположения его обширных материалов. Вместе с Ионовым он обращается с письмом по этому вопросу к Бётлингку. Однако ответа не получает, потому что Бётлингк в это время уже находится в Германии и его словарь в этой ситуации остался единственным образцом. Пекарский и Ионов выписывали слова из словаря Бётлингка, дополняя их новыми выражениями на полях. Тем не менее этот словарь стал для Пекарского исходной точкой по многим соображениям. Вначале для записывания якутских слов он применял общепринятый русский алфавит; затем под влиянием словаря Бётлингка использовал академическое письмо, так называемый латинский алфавит, к которому добавил некоторые специальные знаки. В течение дальнейшей работы содержание словаря постоянно обогащалось, и образец, каким был словарь Бётлингка, устарел и перешел в разряд одного из источников.

    Как известно, в определенный период работы над «Словарем» Пекарский перенес свои интересы с письменных источников на живой язык, как разговорный, так и «поэтический» (фольклор). Надо было фиксировать и устные рассказы. Сохранилась информация его современников о том, как это происходило. Пекарский спрашивал, информатор отвечал, а записывали с Ионовым каждый отдельно, затем сравнивали записи. Если в записях была разница, то снова спрашивали и записывали до тех пор, пока не достигали полного совпадения [* См.: Попов П. В. Э.К. Пекарский в якутской ссылке... // Э. К П., 1958. - С. 52.]

    Оба относились к типу очень осторожных исследователей, поэтому каждую полученную информацию рассматривали с разных сторон.

    В основном «Словарь» стал базой для написания всех других работ Пекарского. Его интерес к материальной культуре якутов был исчерпан при работе над отдельными словами «Словаря». Единственной отдельной публикацией из этой области является статья об одежде и атрибутах костюма якутского шамана, написанная вместе с Васильевым [* Пекарский Э. К., Васильев В. П. Плащ и бубен якутского шамана // Материалы по этнографии России. - Т. I. - СПб., 1910. - С. 93-116.].

    Однако главный вклад Пекарского в этнографию - это его работы из области духовной культуры с особым рассмотрением фольклора и общественной культуры. Наиболее известной публикацией из области фольклора являются его трехтомные «Образцы народной литературы якутов» [* Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пскарского. Тексты: Т. I: Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским. - СПб.. 1907-1911. - С. 475; Образцы..., собр. И. А. Худяковым. 1913-1917. С. 258; Т. 3: Образцы .... записанные В. И. Васильевым. - Вып. I. - 1916. - С. 198. О Пекарском как о фольклористе см.: Пухов И. В. Э. К. Пекарский и изучение якутского фольклора // Э. К. П., 1958. - С. 29-41; Он же. Якутский героический эпос олонхо. - М., 1962. - С. 10-12, 18-19; Эргис Г. У. Очерки... - С. 34-40.]. В первом томе он опубликовал собранные им оригинальные тексты, во втором - тексты, собранные Худяковым (переводы, которые в свое время вышли под загл. «Верхоянский сборник»), а в третьем томе — текст олонхо, записанного Васильевым.

    Собственно не все тексты первого тома записал сам Пекарский, некоторые из них записали малограмотные якутские «рассказчики». Однако редакторская работа над этими текстами означала, в принципе, написание их заново. Два следующих тома также были отредактированы Пекарским с целью достижения наибольшей филологической и смысловой точности цитированных текстов [* Специальную статью о методе текстологической работы Пекарского см.: Пухов И. В. Работа Пекарского над текстом олонхо «Строптивый Кулун Куллустуур». (К проблемме научного редактирования эпического текста) // Текстологическое изучение эпоса. М., 1971. - С. 170-179.]. Остается только сожалеть, что в свет не вышли запланированные русские переводы, что привело бы к большему распространению и ознакомлению с якутским фольклором. Эта антология, подготовленная Пекарским, была первой по-настоящему научной публикацией текстов якутского богатырского эпоса, прежде всего олонхо, в оригинале. И сегодня она остается наибольшим и наиполнейшим изданием этого типа. Из других работ Пекарского, относящихся к якутскому фольклору, следовало бы для примера упомянуть еще библиографию «сказов» [* Биобиблиография якутской сказки // Живая старина. - 1912. - Вып. 2/3. С. 529-532.], общую статью о видах «сказов» [* Пекарский Э. К. Якутская сказка // С. Ф. Ольденбург... - Л., 1954. - С. 421-426.] (так Пекарский называл «олонхо») и пословицы, опубликованные на польском языке [* См. прежде всего: Пекарский Э. Якутские пословицы и поговорки // Рочник ориенталистычны. - 1919/1924. - Т. 2. - С. 190-203: Он же. Якутские загадки // Там же. - 1926. - Т. 4. - С. 1-59.]. Здесь следует также остановиться на работах, посвященных народной мудрости, например, представлениям якутов в области космологии, зоологии, антропологии [* Пекарский Э. К., Попов Н.П. Среди якутов (случайные заметки) // Очерки по изучению Якутского края. - Вып. 2. - Иркутск, 1928. - С. 25-33.] или народной медицины [* Пекарский Э., Попов Н. П. Средства народной медицины якутов // Рочник ориенталистычны. - 1929. - Т. 6. - С. 216-229.].

    Общественные вопросы всегда были в центре внимания Пекарского. Здесь у него теория совпадала с практикой. О практической деятельности, участии в подготовке законопроектов и т.д. упоминалось выше. Из широкого круга общественных вопросов в публикациях нашли отражение следующие: род, семья и свадебные обряды [* Пекарский Э. К., Попов Н. П. Средняя якутская свадьба // Восточные записки. - 1927. - Т. I. - С. 201-222.]. Значением рода у якутов Пекарский заинтересовался очень рано, этому вопросу посвятил свою нервую-статью, написанную вместе с Осмоловским в 1893 г. [* Пекарский Э. К., Осмоловский Г. Ф. Якутский род до и после русских // Памятная книга Якутской области на 1896 год. - Вып. 3. - Якутск. 1895. - С. 1-48. Поскольку авторы являлись ссыльными с ограниченными гражданскими нравами, то статья появилась анонимно.] Она состояла из двух частей: 1) попытка восстановить, какими были семья и общественный строй до прихода русских; 2) описание развития общества под влиянием русских властей. Эта статья сразу же вызвала достаточно острую полемику. Во-первых, вышла рецензия тоже ссыльного В. С. Ефремова [* (Ефремов) В. С. Е. Якутский род // Известия ВСО ИРГО. - 1896 - Т. 26. - С. 206-229.], который прежде всего рассмотрел первую часть, высказав ряд ценных замечаний методологического и поучительного характера. Ряд критических замечаний высказал знаток якутских правовых вопросов Д.А. Кочнев [* Кочнев Д. А. Очерки юридического быта якутов. - Казань, 1899.], т.к. Пекарский затронул целый ряд юридических вопросов, описывая правовое положение якутов в отношении к действующему российскому законодательству [* (Пекарский Э. К.) Кочевое или оседлое племя якуты? // Сибирские вопросы. - 1908. - № 37/38. - С. 39-40.]: право владения землей [* Пекарский Э. К. Земельный вопрос у якутов // Там же. - 1908. - № 17-18. - С. 14-18.], организацию суда [* Пекарский Э. К. Об организации суда у якутов // Там же. - 1907. - № 33. - С. 15-18; № 36. - С. 22-27.]. Следует напомнить также, ч1*о в других статьях Пекарский [* Пекарский Э. К. Из якутской старины (к материалам по якутскому обычному праву) // Живая старина. - 1909. - Вып. 2/3. - С. 17-34.] подчеркивал большую роль якутского обычного права.

    Кроме работ узконаучного характера, он опубликовал еще ряд других, более мелких публицистических статей, в которых информировал широкую русскую общественность о якутских новостях [* Пекарский Э. К. Неурожай и сибирская язва в Якутском области // Санкт-Петербургские ведомости. - 1909. – С. 218.]. Нужно также отметить, что некоторые хорошо исследованные им вопросы Пекарский печатал в виде включений или дополнений к чужим публикациям. Так произошло, например, с подготовленной к печати исчерпывающей тему работой Трощанского по шаманизму, к которой Пекарский сделал примечания и приложения [* Трощанский В. Ф. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов / Посмертное издание, отредактированное Э. К. Пекарским, дополненное примечаниями Э. К. Пекарского, Н. Ф. Катанова и снабженное приложениями Э. К. Пекарского, А. А. Наумова и В. В. Попова // Ученые записки Казанского университета. - Кн. 4. - Казань. 1902. - С. 208.].

    Участие Пекарского в Якутской экспедиции привело не только к окончательному выяснению концепции «Словаря», но, прежде всего, к росту исследовательских знаний — это касалось также всех ее участников. Ситуация была действительно парадоксальной: собрались люди, которые знали в той или иной степени язык и общую культуру якутов, но не имели не только никакой специальной теоретической подготовки, но часто также никакого представления о форме подготовки своих исследовательских, практических достижений для публикации. А для экспедиционных работ надо было иметь, кроме того, тщательно разработанный план исследований в данной области. Эти вопросы возникли в результате обсуждения общего плана экспедиционных исследований, разработанного еще руководителем Д. А. Клеменцом, на первом съезде участников экспедиции. Клеменц в своем реферате опирался на уже существующие, опубликованные вопросники и обратил внимание на отсутствующие в них проблемы. В ходе обсуждения собравшиеся поручили Пекарскому и Майнову подготовку тщательного (сейчас мы его назвали бы общим) вопросника, который позже был еще раз коллективно обсужден. Так появилась «Программа для изучения домашнего и семейного быта якутов», опубликованная в первом варианте в плане изданий трудов экспедиции Сибирякова [* Обручев Н. А. Программа издания трудов Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова. – Иркутск. 1897. - С. 10-27.], а в конечном - спустя почти 20 лет со времени своего появления - в 1913 г. [* Живая старина. - 1913. - Вып. 1-2. - С 117-135.] Она охватила следующие группы проблем: 1) охота; 2) рыболовство; 3) скотоводство; 4) земледелие; 5) ремесла; 6) пища, питье, наркотики; 7) жилища; 8) семейная жизнь; 9) игры и забавы; 10) обычаи и этнический характер.

    На эту программу опирались в 20-х годах при разработке программ этнографических исследований, проводимых в рамках Комиссии АН СССР по изучению производительных сил Якутии. Согласно оценке этнографа-якутолога И. С. Гурвича [* Гурвич И. С. Э. К. Пекарский как этнограф-якутвед // Э. К. П., 1958. - С. 21.], данная программа может пригодиться и для современных исследователей. Трудно сейчас точно установить степень участия в появлении и в более тщательной обработке этой программы Пекарского и Майнова. В дальнейшем она была тематически дополнена разработанной позже программой Трощанского, посвященной якутским верованиям [* Трощанский В. Ф. Опыт систематической программы для сбора сведений о дохристианских верованиях якутов // Живая старина. - 1911. - Вып. 2. - С. 247-292. Программу эту отредактировал и опубликовал Э. Пекарский.].

    Определить вклад Пекарского в методику исследований особенно трудно, поскольку большая часть его публикаций начиная с первой статьи появилась в сотрудничестве с другими авторами. Соавторы менялись в зависимости от темы или периода жизни Пекарского. Что касается предпринятого на старости лет соавторства с последним из них Н. П. Поповым, то известно, что его роль ограничивалась только «переложением на бумагу» материалов, доставленных и также интерпретированных Пекарским [* См. открытку Э. Пекарского к В. Котвичу от 28. 5. 1926 г. Отдел рукописей Библиотеки ПАН в Кракове, сигн. 4598.]. Однако роль не всех его соавторов была одинаковой. Лучше всего это видно на примере соавторов «Словаря» - Ионова и Попова. Вклад каждого из них носил совершенно различный характер: первый имел практическую и теоретическую подготовку, второй досконально знал якутский язык. Сотрудничество Пекарского с соавторами лучше всего характеризует «Очерк быта приаянских тунгусов». Под работой стоит подпись Пекарского и В. П. Цветкова [* Пекарский Э. К., Цветков В. П. Очерк быта приаянских тунгусов // Сборник музея антропологии и этнографии. - Т. 2. - I. - СПб., 1913. - С. 1-2.]. Сама экспедиция проходила в период с 21 июля по 12 августа 1903 г., ее проводили Пекарский и Ионов. Пекарский на якутском языке опросил 66 глав семей. Уезжая из Якутии, он оставил эти материалы Ионову, который вначале перевел их с якутского на русский, а затем дополнил новыми материалами. Затем эти данные получил В. П. Цветков, который был знаком с темой, и затем переработал их в виде краткой монографии. Тогда Пекареский вновь все это проверил, дополнил и сопроводил ссылками. Некоторые главы перед этим опубликовал в журнале «Живая старина».

    Следует еще добавить, что он умел организовать свою работу посредством удачного подбора соавторов и умелого руководства ими. Собранный ими материал Пекарский контролировал и редактировал. Не принижая его огромных личных заслуг, можно сказать, что эти большие достижения были достигнуты благодаря труду многочисленной группы людей. Иначе говоря, Пекарский проводил исследования, опираясь на хорошо организованную сеть умело подобранных информаторов и другого рода сотрудников.

    Методологией Пекарский не занимался, не чувствуя себя к этому подготовленным. Иногда он подчеркивал необходимость комплексных исследований, как это сделал, например, уже в первой своей статье о якутском роде, где писал: «Чтобы иметь понятие о их (якутов В. А.) общественной жизни до их встречи с русскими, необходимо было бы внимательно исследовать их современный общественный строй в тех его чертах, в которых можно увидеть архаичные пережитки прошлых времен, собрать сохранившиеся об этом сообщения, использовать устное творчество якутов и тс данные, которые дает живой якутский язык» [* Пекарский Э. К., Осмоловский Г.Ф. Якутский род... - С. 1.]. Учитывая взаимозависимость и многообразие отдельных фактов из области культуры, в одной из последних своих публикаций о свадебных обрядах он заметил, что такой обряд отражает не только семейные отношения, но и в равной степени верования и хозяйственную жизнь [* Пекарский Э. К., Попов Н. П. Средняя якутская свадьба. - С. 201 (цит. по кн.: Гурвич И. С. Э. К. Пекарский как этнограф... - С. 27).].

    В большинстве своих работ Пекарский ограничился представлением хорошо задокументированных материалов, основанных, главным образом, на собственных исследованиях, дополненных им по мере необходимости существующей литературой или ненапечатанными источниками. Его работы обычно имели описательный характер. Он не пытался объяснять те или иные явления. Таким образом, работы Пекарского носили общий характер публикаций по источникам [* Так его единодушно оценивают: Гурвич И. С. Пекарский как этнограф...; Калужинский С. Э. Пекарски и Вацлав Серошевски...; Он же. Польские исследования...]. В этом, прежде всего, и состоит ценность "Словаря" и других работ из области этнографии [* В этой оценке научных заслуг Пекарского все были единодушны. Как при жизни; так и после смерти он считался самым лучшим знатоком якутского языка. Следует однако отметить, что совсем недавно объявился человек, который считал, что Пекарский слабо знал якутский язык! Им оказался якут, исследоватсль-якутолог Г. В. Ксенофонтов, который в личных беседах утверждал, что «Пекарский слабо знает якутский язык и избегает разговора по-якутски». См. письмо А. А. Семенова к А. М. Горькому от 20. 1. 1928 г., напечатанное в книге «Якутские друзья А. М. Горького» (Якутск. 1970. - С. 129).].

    /Витольд Армон.  Польские исследователи культуры якутов. Перевод с польского К. С. Ефремова. Москва. 2001. С. 99-111./