ЎЎЎ 87-10. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 87-10. 1994-10. Койданава. "Кальвіна". 2026.

 

                                                                             Глава 17

                                СЛОВАРИ Э. К. ПЕКАРСКОГО, БУКВАРЬ В. М. ИОНОВА

    Э. К. Пекарский в своих воспоминаниях писал: «Незадолго до моего отъезда из Якутска, именно в 1900 году, [* Пекарский выехал из Якутии в 1905 г.] врач П. Н. Сокольников обратился ко мне с просьбой взять на себя организацию составления «Краткого якутско-русского словаря», в котором, по мнению местных интеллигентов, давно уже ощущалась настоятельная потребность. На собранные Сокольниковым и тогдашним частным поверенным В. В. Никифоровым среди своих сородичей якутов 140 рублей, я в разнос время привлек к работе, т. е. к подбору материала для словаря, следующих лиц: Павла Васильевича Оленина, Семена Михайловича Афанасьева (якута), М. К. Логовского и В. Е. Гориновича. [* Архив РАН, ф. 202, оп. 1, ед. 127, л. 1, 3.]

    Будучи гимназистом, а затем семинаристом, Прокопий Несторович дружил с политическими ссыльными: в местности «Деревня» — Д. Бартеньевым, Ежовым, Козловским, Станкевичем, Окальским, а позднее, в Амге, с В. Панкратовым; в Таттинском улусе — с известным среди якутов учителем их ребятишек Всеволодом Михайловичем Поповым, Осмоловским и Э. К. Пекарским. С последним, по возвращении из Москвы, его особо сблизила работа в сельскохозяйственном Обществе, а, значит, общие, профессиональные интересы.

    Но обращение к нему по поводу составления словаря не было личной инициативой Прокопия Несторовича, он был лишь связующим звеном. Инициатива в этом деле принадлежала местным интеллигентам во главе с В. В. Никифоровым, давним радетелем просвещения и образования своих земляков. Если в России в 1897 г. неграмотных было 70 % от общего количества всего населения — цифра угнетающая, то таджики и якуты были поголовно неграмотны, за исключением нескольких человек. Благодаря дружбе с русскими политическими ссыльными, освоили грамоту еще несколько десятков человек, но к 1917 г. на четверть миллиона якутов не насчитывалось и 1% грамотных. [* Ким М. П. 40 лет советской культуры. М., 1957. С 26.]

    Наиболее ярко охарактеризовал положение с грамотой и культурой в Якутии Василий Васильевич: «Якутский народ... является одной из самых отсталых народностей союзной федерации»; «Народ этот, выходец из Турции, имевший, по изустным народным преданиям и свою литературу и свою культуру, во время великого переселения через всю Азию растерял и то и другое. Осевши более трехсот лет тому назад на новом месте, среди пустынных тундр и вечной мерзлоты, якуты превратились в номадов [* Пастух, кочевник, ведущий образ жизни, обусловленный низким уровнем развития.] и вели первобытный образ жизни, кочуя со своими стадами скота и оленей из одной местности в другую и застыв в своем развитии в течение всего этого времени.

    Русское самодержавное владычество не только не внесло в жизнь якутов какого-либо культурного улучшения, но, напротив того, привило им все отрицательные стороны «цивилизации». [* Никифоров В. Задачи издательства на якутском языке: Книгоноша. - М., 1924. - С. 6.]

    Однако небольшая кучка якутской молодежи, обученная русскими политическими ссыльными, которые «воспитали в них резко революционный дух и явно враждебное отношение к абсолютизму русского правительства», ощутила непреодолимое стремление к насаждению грамотности среди своих соплеменников, к созданию национальной письменности.

    Но созданию собственной письменности должно было предшествовать усвоение русской грамоты, се словарного запаса. Вот отсюда и обращение местных интеллигентов к Э. К. Пекарскому. Тем более, что у В. В. Никифорова существовало весьма критическое мнение о предыдущих опытах по составлению связанных с якутским языком словарей: «...Якутский народ в поисках своего алфавита и письменности произвел очень много экспериментов. Прежде всего известный ученый Бетлинг начал записывать якутские слова и речь латинскими буквами с чрезвычайно большим числом диакретических знаков и сложных букв. Конечно, такая письменность не могла привиться среди якутов, да и автор не претендовал на это. Затем православные миссионеры начали изображать якутские звуки церковно-славянскими буквами. Тут получилась полная чепуха и якуты в чтении священного писания на своем родном языке не могли понять ровно ничего. Далее Бетлинговская транскрипция латинских букв была заменена русской и вместо сложных букв были придуманы особые знаки. Но и это не могло удовлетворить якутов, так как обилие диакретических знаков, несоответствие русских букв якутским звукам очень затрудняло писание на якутском языке этой транскрипцией». [* Никифоров В. Задачи издательства на якутском языке: Книгоноша. - М., 1924. - С. 6.] Видимо, Никифоров имел в виду и опыт И. А. Худякова в составлении «Русско-якутского словаря» в 5.000 слов, представленный Якутскому статистическому комитету в 1869 г.

    Надо сказать, что все якутские ссыльные народовольцы в той или иной мере, но оказали огромное влияние на рост самосознания местного якутского населения, на его культуру, зарождение освободительного движения, навыков общественной, гражданской борьбы.

    Близкий друг Э. К. Пекарского бывший народник В. М. Ионов еще в 1897 г. открыл в усадьбе жителя 1-го Жехсогонского наслега А. И. Слепцова частную начальную школу, где успешно усваивали грамоту якутские ребятишки: Аф. Давыдов, Виктор и Мария Николаевы (младшие из семьи Е. Д. Николаева), П. В. Попов, М. Ф. Слепцов, А. Н. Слепцова и другие.

    Процессу обучения способствовало то, что Ионов недурно освоил разговорный якутский язык, чему, безусловно, содействовала женитьба на якутской женщине Марии Николаевне Ефимовой. Так или иначе, но он смог начать составление букваря на якутском языке, до этого все ссыльные репетиторы пользовались букварями Л. Н. Толстого и К. Д. Ушинского. Букварь последнего учитель В. И. Попов перевел па якутский язык и Ионов доброжелательно отрецензировал его труд.

    Сам же Ионов подобрал значительное количество якутских слов, которые использовал в своем букваре, так что его личная помощь Э. К. Пекарскому была наиболее действенной и результативной.

    В 1901 г. он получил разрешение на переезд в Якутск, где открыл школу на 12-15 человек, готовя ребят к поступлению в местное реальное училище. Одновременно он продолжал работать над совершенствованием букваря со своими же рисунками, назвав его «Сахалыы сурук-бичик». Выехав в 1911 г. из Якутии, Ионов прибыл в Петербург, где проживал его друг Э. К. Пекарский, продолжив сотрудничество с ним.

    Павел Васильевич Олений - потомственный дворянин, тоже народник, участник многих научных экспедиций в области, с 1900 г. — главный хранитель Якутского краеведческого музея (после Н. А. Виташевского и В. Е. Окольского). По завершении срока ссылки Олений остался жить в области, считаясь «командированным Императорским Русским Географическим Обществом», продолжая активно участвовать в общественной жизни и освободительном движении якутов.

    Григорий Федорович Осмоловский, успешно занимавшийся репетиторством, полюбил своих якутских учеников: Марию Николаеву, Марию Ефимову (Бучук) и других. Первая потом поступила в Петербурге на Высшие женские курсы, вторая — в Медицинский институт. Выехав в Херсонскую область, Осмоловский продолжал переписываться с ними.

    Василий Елисеевич Горинович сотрудничал с Пекарским, начиная с Сибиряковской экспедиции. Переехав в Якутск, после выезда последнего в Россию, он близко к сердцу принял нарождавшееся освободительное движение якутов, информируя о нем Пекарского.

    О М. Поговском. Хотя о нем нет справочных материалов, но, видимо, и он существенно помог лексическим материалом, который Пекарский тщательно анализировал и группировал, готовясь к фундаментальному «Словарю якутского языка».

    Отъезд в Петербург Э. К. Пекарского несколько оттянул завершение «Краткого якутско-русского словаря», на работу над которым В. В. Никифоров, Сокольников и их ближайшие друзья собрали большие по тому времени деньги. Когда рукопись была завершена и прислана в Якутск, то П. Н. Сокольников, с целью ускорения продвижения ее в печать, посетил губернатора Якутии, убедительно описав ему перспективу издания именно в Якутии столь важного лингвистического труда, напомнил о 1899 г., когда в Якутске издали предыдущий труд Э. К. Пекарского «Русско-якутский словарь». Губернатору польстила возможность проявить свои просвещенческие устремления и широту взглядов, и он пообещал Сокольникову «взять печатание словаря на свою ответственность», о чем Ионов с удовлетворением и сообщил Пекарскому, как и о получении им корректур. В феврале 1908 г. первые 378 экземпляров словаря вышли из типографии.

    Словарь был крайне важным литературным событием в истории немногочисленного якутского народа, который напомнил им, России и миру о своем существовании как нации. В. В. Никифоров с большой заинтересованностью следил за работой Э. К. Пекарского над словарем. В 1916 г. в Петербурге 2-м изданием вышел «Краткий русско-якутский словарь», о чем он поспешил дать информацию и соответствующую рецензию в своей общественно-политической газете «Якутские вопросы». Еще более В. В. Никифоров был заинтересован трудом Пекарского над «Словарем якутского языка»; это привело его в 1923 г. на работу непосредственно в Москву. Контакт между ними стал ближе и непосредственнее.

    Непосредственную причастность к публикации Словаря проявил и бывший якутский ссыльный Н. М. Мещеряков, возглавивший впоследствии Книжное издательство Российской Федерации. Проводя на его заседании обсуждение якутского словаря, распорядительная комиссия постановила «представить право Петроградскому отделению договориться с Пекарским об окончании работы и об оплате ее; перенести вопрос о напечатании в редакционную коллегию...». [* ЦГАОР, ф. 395, оп. 9,1921, ед. 135, л. 47, протокол № 61.]

    В ноябре 1926 г. завершению этой грандиозной работы было посвящено заседание Ленинградского отделения Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, первым отметившего это событие. Вернувшийся из Якутской комплексной экспедиции Академии Наук и обрабатывающий свои исследования в Ленинграде В. В. Никифоров в своем выступлении сказал: «... 45 лет назад царское правительство, отправив Эдуарда Карловича в далекую якутскую тайгу, думало его заживо похоронить. По прибытии в Якутию, Пекарский принялся за изучение быта и культуры якутов и приступил к собиранию якутских слов и составлению якутской азбуки. Сейчас и в далекой тайге можно увидеть женщин-якуток и детей, разбирающих свою родную азбуку. Благодаря огромному труду Эдуарда Карловича, якуты обрели свою грамоту и свою культуру». [* Сб. трудов «Саха-Кескиле», 1927, вып. 1. - С. 141.]

    Выступая 28 ноября как представитель якутского народа с приветствием от Якутской АССР на торжественном собрании Академии Наук СССР, посвященном Э. К. Пекарскому, Василий Васильевич сказал: «... Ни географические условия края... ни административный режим русского самодержавного правительства, основанный на порабощении мелких народностей и на политике обрусения их во что бы то ни стало, не могли создать таких условий, которые могли дать толчок к пробуждению правосознания народа и к его духовному и материальному развитию. Поэтому не мудрено, что мы... с такой глубокой верой и с такой искренней доверчивостью отнеслись к политическим ссыльным, впервые сказавшим нам и приветливое слово и обнаружившим к нам свое благожелательное отношение. Только с начала 1880 г., когда нахлынула к нам волна массовой политической ссылки, начинается пробуждение якутского народа и приобщение его к культурной жизни. Только благодаря влиянию политических ссыльных, якуты начали обучать своих детей грамоте и приобретать политическое и общественное воспитание. Только они указали якутам правильный путь к поднятию своего отсталого культурного уровня и духовного развития». Далее он выразил свою «непоколебимую веру в... культурное развитие и духовное возрождение...» своего народа. [* Архив РАН, ф. 47, оп. 2, д. 147, л. 261-262.] Э. К. Пекарский, видимо, был тронут столь теплыми и проникновенными словами своего якутского друга и пригласил его с женой на семейный ужин.

    Какую роль сыграл В. В. Никифоров в создании и издании первого букваря на якутском языке В. М. Ионова? Между ними не всегда были гладкие отношения. Во всяком случае, из-за помещения в газете корреспонденции Ушницкого, [* С 1906 г. - заведующий Намским училищем, впоследствии - инспектор народных училищ.] направленной против него, В. В. Никифоров вышел из состава редакции «Якутской жизни». Впоследствии, видимо, конфликт был погашен, добрые отношения восстановились. Во всяком случае, в начале 1914 г. именно к нему обратился Никифоров, когда остро встал вопрос о неотложности внедрения родного языка в обучение детей в начальных школах. С П. Н. Сокольниковым и учителем Н. Е. Афанасьевым он начал сбор средств по подписному листу на издание якутского букваря. Собрав 250-300 руб., они адресовали их В. М. Ионову с просьбой «вернуться к работе над букварем для государственных начальных школ».

    Проконсультировавшись в Академии Наук, где активно приветствовали саму идею, Ионов дал свое согласие. Работа над букварем длилась полтора года. Ионов предполагал отправить в Якутию уже готовое издание, но технически это оказалось для него непосильным делом и он выслал только рукопись.

    Никифоров, Афанасьев, Новгородов и Сокольников были очень обрадованы. Тем более, что С. А. Новгородов имел уже готовую разработку своей новой транскрипции, на основе которой и можно было бы отпечатать столь необходимый начальным школам букварь. Но тогдашний инспектор народных училищ В. В. Попов «добро» па печать букваря в якутской типографии не дал, мол, зачем букварь на якутском языке, коль существует на русском, да и автор ее являлся «государственным преступником»...

    Но вскоре произошла Февральская революция, 4 марта состоялось первое свободное собрание якутов г. Якутска, на котором председательствовал В. В. Никифоров, заместителем председателя был А. Ф. Слепцов, а секретарем — С. А. Новгородов. А 25 марта созванный свободный съезд якутов и крестьян трех южных округов Якутской области, на котором В. В. Никифоров был избран «товарищем председателя», а делегатом был С. А. Новгородов, постановил «выделить средства на отпечатание этого букваря в типографии». Это решение было поддержано и 1 съездом учителей Якутской области, более того, собрал нужные средства на его издание.

    Н. Е. Афанасьев предложил С. А. Новгородову дополнить Ионовский букварь хрестоматийным материалом - текстами сказок, рассказов, басен, песен, по примеру букварей Л. Н. Толстого и К. Д. Ушинского. В этом им с энтузиазмом помогали и другие инициаторы издания букваря — Никифоров, Сокольников и их товарищи. С. А. Новгородов изменил в букваре некоторые буквы, заменил часть слов, рукопись стала набираться в типографии. В сентябре 1917 г. «Сахалыы сурук-бичик» В. М. Ионова вышел тиражом в 4000 экземпляров. Областным земством, возглавляемым В. В. Никифоровым, букварь был завезен во все начальные школы области и выдержал три издания.

    Так, благодаря бескорыстному старанию ревнителей просвещения и образования родного народа, впервые в его истории появилась возможность учиться грамоте на своем языке. На основе изданного букваря были созданы первые две книги для обучения грамоте: «Сурук-бичик» — для начальных школ и «Аагар кинигэ» — книга для чтения. Содействовал их печати бывший ссыльный Н. Л. Мещеряков — зав. Госиздатом РСФСР, близко к сердцу принимавший якутские проблемы. Появлению других книг на якутском языке и переводам с русского успешно содействовал В. В. Никифоров — секретарь Якутской секции центрального и восточного издательств в Москве.

    /Малькова А.  Василий Никифоров. События. Судьбы. Воспоминания. Якутск. 1994. С. 114-121./

    *

                                                                           Глава 34

                                  В. НИКИФОРОВ - ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ ЧЛЕН РГО,

                                         РЕДАКТОР И ИЗДАТЕЛЬ НОВОЙ ГАЗЕТЫ

    25 августа 1913 г. в Якутске произошло важное культурное событие: Министерство финансов утвердило Положение о создании в Якутии Якутского отделения ИРГО, хлопоты о котором начал еще Семенов-Тян-Шанский. Официально открыл его директор Реального училища А. Ф. Соболев, упомянувший работу Сибиряковской экспедиции, собравшей «громадный материал по географии». Он выразил надежду, что среди якутских деятелей найдутся те, которые «вложат бескорыстный труд в новом обществе во славу якутского края и передовой русской науки».

    Председателем отделения был избран И. И. Крафт, его заместителем — А. И. Попов. Праздничность события была подкреплена получением множества поздравлений из других филиалов РГО, от разных краеведческих музеев России, многих ученых и путешественников, пожелавших «непрестанного плодотворного труда... одухотворенного света идей познания природы». В. А. Обручев тоже не остался в стороне, приветствуя новое культурное и научное учреждение и желая ему процветания и развития, подарив несколько своих научных книг для будущей библиотеки, вклад в которую сделали и другие ученые.

    Собрание избрало своими почетными членами бывших политических ссыльных, ученых В. Г. Богораз-Тана, В. И. Иохельсона, Н. А. Виташевского, И. И. Майнова, В. М. Ионова. Э. К. Пекарского и других. В общество записалась вся якутская интеллигенция, лучшие ее представители: историк Г. В. Ксенофонтов, библиограф Н. Н. Грибановский, поэт А. Е. Кулаковский, краеведы П. X. Старовойтов, Н. М. Харитонов и другие.

    1914 г. стал знаменательным для В. В. Никифорова; вместе с В. Новгородовым его избрали делегатом на Всероссийский съезд по народному образованию, опубликовали его «Разбойника Манчары» в трех номерах журнала «Ленские волны». В марте В. В. Никифоров поместил в «Якутской окраине» небольшую статью «Давно пора» по поводу отпуска Якутску долгожданного займа в 180 тыс. руб. на устройство освещения, пытаясь заострить внимание на вопиюще ненормальные условия жизни населения Якутска. Член комиссии по электрификации, издатель газеты и гласный Думы А. А. Семенов подошел к вопросу поверхностно, с иронией ответив, что «лучина является самым дешевым видом освещения, но из этого не следует, что его надо признать лучшим». Красноречиво описав преимущества электрического освещения перед керосиновым, он ни словом не обмолвился о поднятых Никифоровым вопросах.

    Летом 1914 г. Никифоров и его близкие товарищи вновь замыслили создать инородческий клуб, задачей которого было бы стремление не только доставлять развлечения и увеселения, но и, как прежде, обсуждать решения некоторых важных для инородцев вопросов бытия и развития. Например, создания инородческой письменности, сбор якутских песен, сказок, былин и пословиц, издание инородческих журналов, поддержка учеников-якутов.

    Но в августе 1914 г. началась первая мировая война и 10 сентября, в зале областного музея, состоялось общее собрание якутского отделения Российского общества Красного Креста, которое обсудило вопрос помощи раненым и больным воинам, их семьям. Представителем от якутов выступил В. В. Никифоров, сообщив, что якуты открыли подписку на сбор средств для этих целей, каковая продолжается и сейчас. К октябрю комитет общества Красного Креста собрал на нужды увечных и раненых воинов 616 руб.

    20 октября произошло еще одно важное событие: на заседании членов Якутского отдела Русского географического общества, по рекомендации Г. В. Ксенофонтова — члена распорядительной комиссии, В. В. Никифоров был утвержден в действительные его члены, вместе с ним три врача, священник Н. Никифоров, Э. К. Пекарский и М. В. Пихтин. К этому времени вышла книга Пекарского в соавторстве с В. П. Цветковым о быте приаянских тунгусов, написанная по материалам, собранным в 1903 г. экспедицией, организованной Якутским областным управлением, для изыскания пути между реками Майей и Аяном.

    Первой научной деятельностью Якутского отделения РГО был сбор литературы по всей области для организации библиотеки при отделе; содействие лицам, посещающим Якутию для изучения ее и привлечение к исследованию местных лиц; сбор и хранение в музее предметов археологических находок; поддержка контактов с лицами, желающими помочь в этом деле.

    Активно содействовали работе отдела владельцы фирмы Громовых, на их средства в Иркутске была создана частная лаборатория для испытания радиоактивных минералов. А для сбора таковых в том же году была послана на Вилюй и его притоки — Марху и Ыгету — экспедиция, которая обнаружила радиоактивный ил у Соляных Кемпендейских ключей. Поэтому на следующий год И. И. Громов и снарядил туда вторую экспедицию под началом Митрофана Пихтина, снабженную необходимыми физическими приборами. Экспедиция провела испытания по Лене, Алдану, собрала каменный уголь ниже Охотского перевоза через реку Алдан. Но не все шло гладко. Еще 19 февраля В. В. Никифоров писал Э. К. Пекарскому в Петербург: «...чуть ли не до ноября месяца оное общест-во совершенно бездействовало в ожидании приезда нового губернатора и выяснения его отношений к нему... бездействует и вызывает к себе лишь злые насмешки... А между тем есть неотложные дела и люди, которые могли бы заняться этим. Есть теперь и свои юристы — Ксенофонтов и Карпов, и свои врачи, и преподаватели с высшим образованием, могущие охотно поработать, но нет человека, который мог бы вдохнуть живую струю в мертвое тело...».

    Но положение постепенно выправлялось, судя по Громовским экспедициям, Общество насчитывало уже 45 человек (к 1917 г. — 95); своими задачами оно ставило исследование Якутии в географическом, этнографическом и статистическом отношениях, в 1915 г. смогло даже издать 1-й том Известий Якутского отдела РГО с отчетом о деятельности с 1913 г. по 1-е января 1915 г., куда вошли библиографические исследования Н. Н. Грибановского, статьи о фенологии политссыльного М. М. Губельмапа, участвовавшего в экспедиции по рекам Лене и Олекме, статьи о флоре Верхоянского округа, обзоры работ Якутской областной метеостанции, которой заведовал политссыльный Д. Ф. Клингоф, отчеты о работе якутского музея и другие.

    Что касается самого В. В. Никифорова, то личная жизнь его в тот год была трудной и неустроенной, мешавшей научным и литературным трудам. Так, в феврале 1914 г. он принес Э. К. Пекарскому «тысячу извинений за то, что так медлил ответами на письмо»; «я в настоящее время не основался еще прочною оседлостью, так как семья моя живет в улусе, а я сам разъезжаю то туда, то в город, к тому же некоторое время я похварывал инфлуэнцией»; «сказок... сделал очень немного. Несколько раз принимался... но все как-то не мог наладиться. Думаю приняться вплотную великим постом и в первой половине лета, чтоб к осени окончить один из выпусков и выслать вам...». Но разразилась война... и, тогда же, произошло большое несчастье в его семье. Он писал Пекарскому: «Мой сын Валериан... попал под суд и привлекается теперь по обвинению в убийстве... сын справлял новоселье и по этому поводу были приглашены гости, которые и напились с хозяином до совершенного бесчувствия. В этом состояний Валериан поссорился со своим рабочим и ударил по голове палкой. На другой день работник оказался мертвым. В этих действиях моего сына прокурорский надзор усматривает преднамеренное убийство... В жизни своей я подвергался разным несчастным случаям и таковые не отражались на мне так тяжело, как это. Я готов был бы, если бы это было возможно, принять на себя всю тяжесть наказания. В виду же того, что этого нельзя сделать, я вынужден вложить все свои силы к облегчению его участи...». Далее следовали весьма скептические оценки общественной жизни Якутии: «От Якутии Вы, конечно, не можете ждать никаких интересных событий или даже пробуждения от общественной спячки. Спит отделение Географического общества, навечно заснул отдел Сибирского общества и многие другие организации. Вы совершенно ничего не потеряли от того, что не получаете «Якутскую окраину», которая за последнее время совершенно превратилась в листок местных объявлений. Зато Якутск все более и более тянется за внешним лоском. Теперь завели электрическое освещение, которое втягивает город в неоплатные долги, между тем самые насущные нужды остаются совершенно без удовлетворения: нет питьевой воды, город в санитарном отношении совершенно неудовлетворяет и смертность от эпидемий с каждым годом увеличивается и т. д. и т. д.».

    Но в городе не умирала театральная жизнь. «Якутская окраина» сообщала, что переведенные на якутский язык пьесы Л. Н. Толстого «Власть тьмы» и «От нее все качества» исполнялись артистами-любителями, якутская публика осталась очень довольна. Журнал «Якутское хозяйство» опубликовал положительные результаты опытного участка по биологии, культивировавшего выращивание растений.

    Летом 1914 г. в Якутск от русского комитета по изучению Средней и Восточной Азии прибыл Семен Новгородов, начавший вести записи якутских олонхо в Таттинском улусе. К работе В. М. Ионова «Обзор литературы по верованиям якутов» он сделал приложение «Дух — хозяин леса у якутов», что вышла в журнале «Живая старина» в 1914 г. в Петербурге. И, наконец, Никифоров и Сокольников получили от В. М. Ионова телеграмму о своем согласии выполнить просьбу якутской интеллигенции составить букварь для якутских начальных школ. В том же году открылась Якутская учительская семинария, о которой ратовал на съезде В. В. Никифоров, где якутский язык стал преподавать С. А. Новгородов.

    В личном плане год закончился для В. В. Никифорова тяжко: Якутский окружной суд, заслушав «дело по обвинению инородца Валериана Никифорова, сына известного среди якутов бывшего частного поверенного В. В. Никифорова», в убийстве своего работника Якова Кондратьева, приговорил его к трем годам арестантских рот, впрочем, наиболее легкому сроку наказания.

    В январе 1915 г. неожиданно возник вопрос по поводу занятия Дюпсинской инородческой управой двух зданий, которые в 1893 г. В. В. Никифоров и К. Д. Спиридонов подарили для устройства школьного помещения церковноприходской школы, ее пансионата и квартиры учителя и (передаче их епархиальному училищному Совету. Но В. В. Никифоров в это дело не захотел вмешиваться и требовать возвращения подаренных им двух домов. В связи с войной Никифоров в начале февраля 1915 г. направил в редакцию «Якутской окраины» письмо об организации якутами разного вида помощи на военные нужды, был намечен определенный план действий..: «...Якуты полагают, что освобождение их от воинской повинности явилось последствием недостатков их культурного и гражданского развития и что они своим участием в общем народном действии докажут свою подготовленность к восприятию более совершенных форм гражданства». Надо заметить, что якуты и сам Никифоров весьма активно содействовали русским, оказывая посильную помощь в бедствии.

    С 30 августа по 2 сентября В. В. Никифоров активно участвовал в съезде инородцев Якутского округа, который обсудил вопросы увеличения притока средств для оказанию помощи жертвам войны (по линии Красного Креста); продовольственной помощи населению области; улучшения школьного дела в инородческих улусах. Отчет о съезде и принятых решениях он опубликовал в особом приложении к газете «Якутские областные ведомости».

    В сентябре в Якутске произошло событие, которое порадовало Никифорова: на частные пожертвования русских чиновников М. и О. Плотниковых была открыта 1-я ремесленная школа, где могли учиться и творить якутские ребятишки. Оживилась и работа Краеведческого музея — стали устраиваться лекции, доклады и т. д. С успехом шла пьеса «Манчары». Объявлениями о ее постановке начался и новый 1916 г. Газета «Ленский край» известила читателей, что В. Никифоров приступает к изданию в Якутске еженедельного журнала «Якутские вопросы».

    Действительно, Никифоров замышлял издание такового журнала, но решил выпускать еженедельную газету, т. к. Якутским областным комитетом, членом которого был В. В. Никифоров, стал издаваться с начала 1916 года журнал «Якутское хозяйство». Зачем было создавать конкуренцию самому себе? Издание газеты несколько затянулось, поскольку пришлось участвовать в подготовке и проведению совещания представителей инородческого населения от десяти улусов для обсуждения вопросов, связанных с неурожаем хлеба и сена. Его открыли в якутском доме К. Д. Спиридонова.

    В программе обсуждения ставились вопросы образования хлебных запасов; образования запасов сена; о ссудных кассах и мелком кредите; о потребительских лавках; о землепользовании; об улучшении скотоводства; о содержании пансионов в инородческих школах. По вопросу о кооперативах в числе других был приглашен В. Г. Никифоров, прослушавший курс Московского коммерческого института. Но присутствовавший па совещании губернатор возразил против этого обсуждения...

    Через неделю инородческое население области было взволновано объявленной мобилизацией в армию «инородцев Якутского и Олекминского округов» на тыловые работы. В предыдущем году десяток неграмотных якутов из улусов пошли в армию добровольцами, но эта «тыловая» мобилизация привела к повальному уходу в тайгу (сказалась антивоенная агитация новых ссыльных) и правительству пришлось ее отменить. Но возбуждение населения не улеглось: оно было достаточно подогрето проведенным в июне инородческим совещанием. Якуты требовали заменить классную систему распределения земель подушной, что, пропагандировали якутские интеллигенты и поддерживали политические ссыльные.

    В. В. Никифоров форсировал издание своей газеты, ведущими сотрудниками куда он пригласил Г. В. Ксенофонтова, С. А. Новгородова, ссыльных П. Д. Перкона и Константинова, секретарем - М. Ф. Слепцова. Целью газеты Никифоров ставил «служение культурному развитию края, выяснение и освещение местных нужд, правильное разрешение вопросов, связанных с инородческим самоуправлением, популяризация общественных организаций, способствующих поднятию благосостояния масс, ознакомление с ходом общественной и политической жизни в России и других странах». Большое место в газете должно было отводиться «выяснению правового и общественного положения местного инородческого населения».

    В первом номере «Якутских вопросов», который вышел 2 июля 1916 г., Никифоровым ставился вопрос о значении печатного слова вообще, «...является первою потребностью всех культурных народов, что оно (печатное слово — примечания редактора) служило проводником цивилизации, что оно, наконец, представляет собой ту единственную трибуну, с которой только может раздаваться свободное и доступное для каждого слово... Необходим ли такой орган для отдаленной и глухой Якутии, население которой, разбросанное по лесам и тайгам, не осведомлено не только о мировых событиях, но даже о том, что происходит вокруг ее? Кроме того, жизнь огромного и отдаленного края остается неисследованною, ее своеобразное бытие и экономические условия не получают достаточного освещения и правового и законного участия в своих мероприятиях не имеют возможности сообразоваться с ними...»

    «В 1905 г., при введении законодательных учреждений в России, такие авторитеты, как выдающийся ученый М. М. Ковалевский... и не менее его популярный литератор В. В. Водовозов, оба высказались против допущения в Государственную Думу представителей от Якутской области, объясняя это полным невежеством населения и невозможностью для него усвоить ни российских порядков, ни европейской культуры. В настоящем 1916 г. член Государственной Думы Покровский, во время обсуждения вопроса о введении земства в Сибири, воскликнул: «Для кого там вы вводите эти учреждения? Кто там будет предметом земского управления — черный ворон, членами — красные лисицы, а гласными — серые белки?». Такой неведомой страной был край 20-10 лет тому назад, такой же остается он почти и в настоящее время. Между тем, жизнь не ждет, она... выдвигает все новые и новые запросы. Отдельные племена, как и целые народы, не могут оставаться без движения, и если они не развиваются, неизбежно должны вымирать. При таких условиях создание печатного органа, который мог бы служить культурному развитию края... объединять и сплачивать интеллигентные силы и, знакомя с жизнью и культурою других стран и народов, служить средством тесного общения широких кругов населения, представляется неотложною необходимостью момента».

    «...Газета, признавая, что в Якутской области улучшение благосостояния инородцев, составляющих громадное большинство населения, является основным условием процветания края, будет с основной потребностью разрабатывать разные стороны инородческой жизни, в особенности земской. В то же время, признавая, что действительное улучшение инородческой жизни может быть достигнуто только путем широкого просвещения населения и развития общественных учреждений, она приложит посильное старание к распространению народного образования и к усовершенствованию функций местного самоуправления; что газета будет уделять место популярным статьям по сельскому хозяйству, медицине, ветеринарии, кооперативным вопросам и административным мероприятиям, затрагивающим интересы края... ответы на все возникающие экономические и общественные вопросы... стремиться к материальному и духовному возрождению окраины».

    Так заявила новая газета Никифорова.

    /Малькова А.  Василий Никифоров. События. Судьбы. Воспоминания. Якутск. 1994. С. 121-250./

 

ЎЎЎ 87-9. Адубарыя Ігідэйка. Эдуард Пякарскі ў жыцьцяпісах. Сш. 87-9. 1994-9. Койданава. "Кальвіна". 2026.